Келли вообще-то тоже не фиалками благоухала. Некогда прекрасные белые кроссовки теперь превратились в тяжелые гири из размокшей синткожи, приобретя именно тот цвет, на который прозрачно намекал отвратительный запах.

— Подожди хоть, пока нагреется.

— Не могу ждать, — застонал Джей и неуклюже, одной рукой, стянул через голову грязную футболку. — Лучше замерзну насмерть, чем заблюю тут все вокруг.

Келли с тревогой положила руку ему на лоб.

— Тошнота может быть следствием электрошока. Ты все еще не можешь активировать чип?

— Могу. Но не хочу.

Джей мешком сполз вдоль стены душевой прямо на пол и принялся дергать левой рукой за шнурок такого же грязного и зловонного, как кроссовки Келли, ботинка.

Шнурок не поддавался.

— Дай помогу.

— Спасибо.

Он устало откинулся на мягкую искусственную плитку и сомкнул веки. Келли не без труда распутала заскорузлые узлы, расшнуровала и стащила с него ботинки.

— С джинсами помочь?

— Я сам, — усмехнулся Джей, приоткрыв один глаз. — Но если ты уж так добра, сможешь найти для меня полотенце?

Келли кивнула и вышла из крохотной душевой. Первым делом с отвращением скинула наконец собственные кроссовки. Затем щелкнула кнопкой полного тонирования окна и только потом включила общий свет. В боксе-бытовке имелась всего одна комната с узкой кроватью, комодом, креслом и тесноватым кухонным блоком, поэтому поиски не заняли много времени: комплект застиранных, но все же чистых полотенец обнаружился в комоде вместе со сменой такого же застиранного постельного белья.

Там же нашлись две серые мужские футболки с логотипом промышленного предприятия и всего одна пара чистых рабочих штанов. Келли встряхнула их и придирчиво осмотрела. Широковаты, но по росту Джею должны подойти.

Запасной обуви, к сожалению, бывший хозяин не оставил.

Подхватив полотенце, Келли вернулась к санблоку и постучалась.

— Джей? Не пугайся, это я.

Наверное, не услышал: в душевой шумела вода. Келли приоткрыла дверь и, стараясь не смотреть в сторону кабинки, повесила полотенце на ручку изнутри.

Мылся он долго. Келли успела обследовать кухонные полки, найти вполне пригодные в пищу злаковые хлопья, тут же съесть половину, горько сожалея, что совесть проиграла голодным спазмам в желудке, после чего самоотверженно протереть на всех поверхностях пыль. И лишь когда она начала уже всерьез беспокоиться, Джей наконец вывалился из душевой.

Даже не вытерся как следует, и полотенце на его бедрах висело комом. Келли посмотрела на его правую руку, которую он неосознанно баюкал в левой: сломанные пальцы посинели и начали опухать, только большой и указательный выглядели нормально.

Скверно. Очень скверно.

— Прости, что долго. Вода уже нагрелась, не смог отказать себе в удовольствии постоять под горячим душем.

— Ничего. Надеюсь, для меня еще хватит. Я нашла съедобные хлопья. Тебе запарить кипятком или так съешь?

— Давай так, — вяло махнул рукой Джей и грузно плюхнулся в кресло. — Даже не знаю, чего мне хочется больше: жрать или спать.

— Не засыпай пока, надо сперва заняться твоей рукой. Но сначала я в душ, прости. Постараюсь быстро. А ты пока можешь одеться, я положила чистые футболку и штаны на кровать. Там и трусы мужские есть, если чужими не брезгуешь.

Джей скорчил кислую мину и сунул здоровую руку в коробку с хлопьями.

Келли прихватила вторую футболку и закрыла за собой дверь санузла. Какое-то время постояла в раздумьях, затем разделась, закинула в приветливо распахнутую дверцу чистящей машинки их с Джеем одежду, проверила дозатор с очистителем и выбрала быстрый режим.

Ура! Послушно пискнув, машинка запустилась. А значит, завтра никто из них не будет благоухать дерьмом. О том, что она решила не возвращаться к отстойнику за рюкзаком, чтобы не рисковать и не терять драгоценного времени, Келли пожалела только сейчас: теперь ведь ни чистой футболки, ни белья, ни расчески, ни, что самое досадное, припасенных в аптеке лекарств скорой помощи.

Думать о том, что вообще теперь делать с пальцами Джея, было настолько боязно, что она просто отмахнулась от пугающих мыслей и скрылась за дверцей еще хранящей влажное тепло душевой кабинки.

Она честно пыталась мыться побыстрее. Но жуткая грязь и вонь, казалось, въелись в каждую клеточку тела, а потому Келли тысячу раз намыливалась казенным, резко пахнущим и явно мужским гелем для душа, и терла, скребла, растирала до красноты распаренную кожу, а потом просто стояла, запрокинув голову, под восхитительно горячими струями и боролась с желанием уснуть прямо здесь.

Из приятного забытья ее вывел ласковый писк чистящей машинки.

Святая туманность! Это сколько же времени она тут провела?