Розовски непроизвольно поморщился. Голос Левински, после таких божественных звуков, напоминал скрип плохо смазанных дверных петель.

— У меня опять что-то стучит в двигателе, — сообщила красавица виновато. — Ты не можешь выделить свою машину?

— Я мог бы вас подвезти, — сообщил Розовски, откашлявшись. — У меня как раз дела в Хайфе.

Женщина повернулась к Розовски.

— Нет, спасибо, я предпочитаю сама вести машину, — сказала она холодно.

— Детектив Натаниэль Розовски, — представил его Левински.

— Детектив? — Женщина окинула Натаниэля удивленно-оценивающим взглядом.

— А это — менеджер нашей компании Белла Яновски, — сказал Левински. — В настоящее время — моя правая рука.

— Очень приятно.

— Мне тоже, детектив Розовски. — Она еще раз улыбнулась и обратилась к Моше: — Так ты мне дашь машину?

Левински достал из кармана ключи и молча протянул их красавице. Та мгновенно исчезла, испарилась, оставив после себя всепроникающий неземной аромат.

— Аромат небесных трав… — пробормотал Розовски.

— Да нет, — невозмутимо сообщил Левински. — Какие-то французские духи. По-моему, не очень дорогие.

— Вы не романтик, — заявил Натаниэль.

— Как это — не романтик? — Моше Левински вдруг не на шутку обиделся. — А кто, кроме романтика, во-первых, приедет в Израиль, а во-вторых, начнет заниматься здесь бизнесом? Разве вы не знаете, что бизнес — истинно еврейская романтика?

— Действительно, — Розовски рассмеялся. — Кто, вы сказали, эта дама?

— Менеджер компании, — повторил Левински. — Белла Яновски… Так что вы еще хотели спросить?

— Вы что-то сказали насчет правой руки.

— Да, она сейчас выполняет ту работу, которую при жизни Розенфельда выполнял я. А что?

— Нет, ничего… Пожалуй, у меня все, — Натаниэль поднялся. — Простите, что занял столько времени. И, надеюсь, если у меня вновь появятся вопросы, вы не откажетесь ответить на них так же исчерпывающе.

Левински неопределенно пожал плечами: мол, там видно будет. Вероятно, ему не очень понравилось восхищенное внимание, выраженное детективом по отношению к менеджеру компании.

— До свидания, Моше, — сказал Натаниэль. — Желаю вам благополучно выпутаться из этой истории. И, конечно же, сохранить весь свой еврейский романтизм. По возможности, в денежном измерении.

Когда Натаниэль уже открывал дверь, Моше Левински остановил его:

— Вернитесь.

Розовски с удивлением посмотрел на него.

— Вернитесь и сядьте, прошу вас, — сказал Левински.

Натаниэль подчинился.

— Теперь, когда я ответил на ваши вопросы, не могли бы и вы ответить на мои?

— Пожалуйста, спрашивайте.

Левински поднялся с места и сделал несколько шагов в направлении огромного — во всю ширину стены — окна из поляризованного стекла. Розовски отметил, что походка его была столь же размеренной и, если можно так выразиться, бесцветной, как и голос. Остановившись у окна, он произнес — без всякого удивления или раздражения:

— Мне известно, что руководство страховой компании «Байт ле-Ам» прекратило следствие после смерти…

— После убийства, — вставил Натаниэль негромко.

— Что? — Моше Левински отвернулся от окна и вопросительно посмотрел на детектива.

— После убийства, а не после смерти, — повторил Розовски.

— Да, конечно, после убийства. После убийства Галины Соколовой они решили прекратить расследование. С их точки зрения, в этом не было смысла. Поскольку их бредовая теория об участии Галины в убийстве собственного мужа…

— Вы тоже слышали об этом?

— Слышал. Чтобы предположить такое, нужно было вообще не знать ни ее, ни его, ни их отношений.

— Они ведь были в разводе? — полуутвердительно заметил Розовски.

— Думаю, вы уже успели установить, что развод, на самом деле, был фиктивным. Иначе Лева… то есть, Ари не выехал бы в Израиль. Это ведь было в советские времена, не забывайте.

— Да, я знаю.

— Ну вот, я хотел сказать, что «Байт ле-Ам» больше не хочет платить деньги за частное расследование. Зачем им это? Они утратили к этому интерес. Теперь им важнее тратить деньги на опытных адвокатов. А убийство — пусть им занимается полиция. Верно?