Сунув голову в комнату, Мета объявила:

— Там околачивается какой-то шикарный тип, говорит, что он — шофер такси. Похоже, у него совесть нечиста.

В комнату вошел нарядный молодой человек в морской фуражке на светлых локонах. Он представился местным водителем маршрутных такси: мол, он слышал в торговой лавке, что полиция ищет контакта с теми, кто видел Отти Юртсберг на прошлой неделе в понедельник или во вторник.

— Видеть ее я не видел, но говорил с ней, и подумал, что, может, вернее всего сообщить об этом деле, ведь я уже тогда решил, что немного странно и вовсе не похоже на фрекен Юртсберг так капризничать…

— Стоп, Алекс, — властно прервал его окружной полицейский, — и давай все по порядку. Когда ты с нею беседовал?

— Да… ведь сначала она позвонила мне в субботу и заказала поездку в Упсалу на вторник на семь часов утра. Сказала, что хочет попасть в город пораньше, потому что у нее куча дел перед ночным поездом в Испанию. И моя жена, которая ныла два года подряд, что хочет в Италию, болтала с ней полчаса. А потом, в понедельник вечером, она позвонила снова и отменила поездку.

Кристер заинтересованно посмотрел на него поверх своей трубки.

— А в котором часу вы беседовали?

— К счастью, я могу абсолютно точно ответить на вопрос, потому что это случилось в ту самую минуту, когда я собирался ехать за гостем торговца в центре города. Было двадцать минут девятого.

— И что она сказала?

— Она сказала: «Я ужасно огорчена, господин Андерссон, но вынуждена изменить свои планы и поехать утром, к сожалению, не смогу».

Я сказал тогда, что для меня это никакой роли не играет, но все-таки, больше из вежливости, поинтересовался, назначим ли мы вместо сегодняшнего утра какое-нибудь другое время. Но тогда она очень расстроенным голосом сказала, что, к сожалению, не знает, поедет ли вообще в Испанию. Я не стал ее расспрашивать, ведь это было ее личное дело, к тому же я торопился и, поблагодарив за звонок, попрощался и положил трубку.

— Создалось ли у вас впечатление, что фрекен Юртсберг нервничает и загнана в тупик?

— Да-а. Да, когда я думаю об этом сейчас, после всего происшедшего, мне кажется, что, вероятно, все так и было. Она говорила словно в каком-то напряженном ожидании, а кроме того, голос ее звучал, как я уже говорил, расстроенно и подавленно.

После того как шофер удалился, Кристер, обратившись к окружному полицейскому, произнес:

— Иди-ка ты домой и вздремни несколько часов. Человек не может жить без сна.

Но самого Кристера Вийка невозможно было заставить соблюдать это мудрое жизненное правило. Удивительно было уже то, что пообедал он относительно спокойно, но как только обед подошел к концу, он решительно сказал:

— Я хотел бы собрать здесь всех этих темных личностей и понаблюдать, как они будут реагировать на все друг перед другом. Всех до одного мы допросили до обеда, но не мешает выжать из них кое-что еще по отдельным вопросам.

Я слегка вздохнула при мысли обо всех тех людях, которые уже толпились в нашем летнем домике, но все-таки послушно позвонила Хедвиг. К моему великому облегчению, она тотчас же предложила нам собраться у нее и Виви Анн.

— Йерк и Турвальд уже здесь, а я пошлю за Алариком и Йердой. Хватит с тебя хлопот, выпавших на твою долю сегодня.

Я выкупала и накормила Малявку, а так как Мета томилась жаждой встретиться с Осборном, мы оставили нашу дочь на нежном попечении постового полицейского.

— Великолепно, — сказала Мета и облачилась в длинные красные брюки. — Расскажу ему немало интересного. Он просто умрет от зависти, это я по себе знаю! Он обещал раздобыть старую байдарку Виви Анн, чтобы покататься немного и поработать веслами.

Я позавидовала Мете, которая в самый разгар этих печальных событий могла находить в них интерес и радоваться перспективе поработать веслами на байдарке. Эйнар, Кристер и я молча проследовали к Ренманам.

Дверь, как всегда, была открыта и серо-белые ковры поглощали звуки наших шагов. Кристер провел нас, указав жестом направление через две гостиные и вывел на балкон. Никто в большом помещении не заметил нас, прежде чем мы вошли с этой неожиданной стороны, где обычно в одиночестве сидела Мета, но поскольку там на диване и вокруг него находилось шесть оживленно разговаривающих людей, этот эксперимент вряд ли что-нибудь доказал.

— Боже мой! — воскликнула Йерда Гуннарсон. — Как вы нас напугали!

На ней было красивое черное платье. Хедвиг также была в черном, Виви Анн облачилась в белоснежное одеяние, а Аларик, Йерк и Турвальд Бьерне надели черные галстуки. Никто прямо ничего не сказал, но у меня появилось ощущение, что таким образом почтили не умершую властительницу виллы Ренманов, а всеобщую любимицу — тетушку Отти.

Кристер расположился посредине кружка и с благодарностью принял чашку кофе, предложенную Хедвиг.