— А когда это происходило?

— Без двадцати восемь, быть может, без четверти. Виви Анн обещала зайти ко мне сразу же, как только она и Хедвиг вернутся из города, и я хотел быть дома, чтобы принять ее.

— Отти, должно быть, сразу же ушла, — констатировал Кристер. — В восемь часов она позвонила Буре, а в двадцать минут девятого отказалась от такси. И вот мы снова вернулись к исходному пункту. Что же произошло, вероятнее всего, в понедельник, заставившее Отти отложить свою поездку?

Турвальд попытался найти объяснение:

— Либо она притворялась перед нами всеми — перед Хедвиг, Йердой и Алариком, перед Аделью и мной, или перед некоторыми из нас, — либо сделала свое таинственное открытие после того, как я оставил ее и Адель здесь на вилле без четверти восемь.

— Рамки времени у нас, — пробормотал Кристер, — крайне ограничены.

В этот момент к ним в комнату, топая, ввалился прямо на светлый ковер Адели окружной полицейский в резиновых сапогах и дождевике.

Волосы у него стояли дыбом, он ругался — громогласно и энергично.

— Черт бы побрал этих окаянных ребятишек и баб! Неужели нельзя передать обыкновенное поручение по телефону?! Да нет, где там! Забывают тут же, вот что они делают. Ну да ладно, мальчишке сейчас не больше девяти лет, и в голове у него, пожалуй, ничего, кроме «Стального человека», не держится. Но старушенция-то… Парень-то ей все передал… Но она соблаговолила вспомнить об этом только теперь, когда Отти Юртсберг уже мертва и ее утопили, как кошку… Станет она запоминать всякие мелкие поручения, которые могли бы спасти жизнь несчастной Отти!

— Садись на стул, — сказала Хедвиг, — позволь мне взять твой плащ и расскажи, о чем идет речь.

— О чем идет речь? Я только сейчас узнал, что фрекен Юртсберг звонила мне в восемь часов вечера в понедельник. Но меня не было дома, а когда я вернулся в десять, моя женушка забыла рассказать мне про этот звонок. Так что теперь мы можем воображать до посинения, какую важную вещь обнаружила тетушка Отти, если хотела сообщить об этом окружному полицейскому!

Глава одиннадцатая

Кристер воспринял такого рода неудачу с величайшим спокойствием.

— Тете Отти не повезло с телефонными звонками. Но если мы даже не подозреваем, что она хотела сказать, картина все равно вырисовывается достаточно ясная, и мы можем составить своего рода предположение. А то что это предположение все больше и больше относится к понедельнику, шестого августа, — совершенно очевидно.

Внезапно повернувшись к Аларику, он поинтересовался:

— Что вы делали между полуднем и вечером того дня?

Аларик Гуннарсон воззрился на него с изумлением, смешанным с чувством оскорбленного достоинства.

— Вы, комиссар, спрашиваете, чем занимается земледелец в будний августовский день? И день еще при столь малой рабочей силе. Да, без дела он не болтается, уверяю… Боюсь, что если я начну перечислять все мои дела, это будет тяжеловато для тонкого слуха жителей большого города…

— Я хотел только выяснить, — невозмутимо настаивал Кристер, — работали ли вы один или, например, вместе с вашей женой или Осборном?!

Аларик задумчиво почесал лысину.

— Давайте посмотрим! Парнишку я отослал на пашни по другую сторону озера и он пробыл там до самого ужина. А после этого он, скорее всего, завалился на кровать и читал одну из своих историй про убийства. Что же до Йерды, то она ужасно плохо чувствовала себя в тот понедельник, и я велел ей сидеть дома и отдыхать.

— Дурень! — сказала Йерда. — Как можно отдыхать, когда спелые вишни гниют на ветвях? Небось сок-то ты не прочь пить, когда он уже выжат!

Ее краснощекое лицо свидетельствовало о безграничной преданности холерическому супругу.

— Но я все же легла в постель в семь часов, раз ты так настаивал.

— А когда, — спросил Кристер, — вернулся домой ваш муж?

— Часов в десять или что-то в этом роде…

— У вас общая спальня?

— Ясное дело!

Йерда весело засмеялась. Аларик снова насупился. Но Кристер перенес свое внимание уже на следующую персону.

Прежде чем высказаться, Турвальд Бьерне попытался поймать взгляд невесты.