— Вот и лодка...

Македон кивнул, и Костя увидел, как от того берега, из-за барж, выплыла лодка и стала выходить на середину реки.

— Он ли только? — проговорил задумчиво Македон. — Может, кто-то другой, а наш лодочник спит уже.

— Он должен быть, — ответил Костя. — Грузчики точно ведь указали место, где он берет пассажиров.

С берега вниз спустились трое — в командирской форме молодой мужчина, полный мужчина в светлой рубахе и с кепкой в руке и женщина с корзиной, спешившая за ними. Туфли, надетые на босу ногу, спадали, и она нетерпеливо подбивала их с шумным шарканьем.

— Слава богу, — послышался ее голос. — Как раз и лодка.

— Нанесло, — проворчал Македон, все так же сидя на корточках, пристально вглядываясь в приближающуюся лодку. — Что нам теперь делать?

— Будем ждать, когда он кончит работу, — ответил Костя. — А кончить он должен скоро, потому как лодка нужна другим пассажирам.

Лодка приблизилась к берегу, вонзилась носом в песок, и тотчас из нее запрыгали пассажиры, больше парни в рабочих блузах, запачканных мукой, — видимо, рабочие с маслобойного завода. Они прошли толпой, переговариваясь, посмеиваясь, и от них издалека даже пахло дурандой, мукой, табаком. Последним из лодки выбрался перевозчик. Это был высокий мужчина в картузе, в длинном брезентовом плаще, высоких грубых сапогах. Лицо было черно от бороды, охватившей подбородок вроде каракулевого воротника. В бороде прятался окурок папиросы. Вот он выплюнул окурок в воду и обернулся к троим новым пассажирам:

— Кончил работу, граждане...

— Господи, да как же! — так и ахнула женщина.

— Кончил, — упрямо повторил лодочник. Он загремел цепью, притягивая лодку к вросшему в песок якорю. Завязав цепь, подхватил весла под мышки и, не оборачиваясь на стоявших в немом ожидании троих людей, двинулся по берегу.

— Пора и нам, — проговорил Костя. — Айда наперерез ему...

Они сбежали на берег, и, когда лодочник приблизился, Костя попросил:

— А переехать бы на ту сторону...

— Сказал я уже, — проворчал злобно лодочник. — Кончил работу. Не государственный человек. Как хочу, так и кончаю...

— Как же нам теперь переехать, служивый? — спросил Македон. — Срочное дело.

— А срочное — на посаженках махните через Волгу, — огрызнулся лодочник и двинулся было дальше.

— А коль утопнем, ты отвечать будешь, Павел Иванович? — проговорил Костя, беря за локоть лодочника. Второй локоть тут же забрал в руку Македон. Весла грянулись о песок. Лодочник нагнулся было за ними, но руки агентов держали его крепко:

— Ладно, никуда не денутся твои весла, Павел Иванович, — снова сказал Костя. — Давно под Курбой в Трухино не был? Будаков-то ждет вас...

— Это какой Будаков? — вдруг дернулся лодочник и оглядел агентов, а локти его дрогнули сразу от этой произнесенной им фамилии. — Что это вы, ребятки, не обознались случаем?

— Не обознались, — проговорил Македон, вынимая из кармана лодочника складной нож. — Зачем этот нож тебе?

— Мало ли, пассажир всякий, закусить там. Да и острогать что. Да вы кто такие, собственно? — уже закричал он, наверное, чтобы услышали те трое пассажиров, уходивших по берегу к пристани. — Хватаете, допрашиваете. Где документ?

— Документ достанем, — ответил Костя. — Но и без документа ты пока скажи нам про Коромыслова. У тебя он сейчас сидит и ждет, как потемнее станет?

Лодочник молчал. Костя подтолкнул его:

— Веди к дому.

Лодочник поднял весла, бряцая ими, пошел медленно. Глядя ему в затылок, поблескивающий сединой, Костя спросил:

— Сегодня на лодке собрался Коромыслов с Новожиловым уплыть из города? Ну, отвечать все равно придется, — добавил он. — Так что не тяни время, Павел Иваныч.

Лодочник покосился на него:

— Всё узнали...

— Да почти всё. Так как?

— Сегодня собирались, — ответил лодочник. — Ждут темноты.

— Вот так бы. Пройти в комнату можно незаметно?

Он подтолкнул в бок лодочника дулом нагана, предупредил:

— Коромыслову так и так не уйти. Так что тебе надо о себе думать, Павел Иваныч. Или как по-другому зовут тебя?

— Я — Павел Иванович, — отозвался хрипло лодочник. — А пройти огородом можно. В огород нет окон. Там я пробираюсь вечером, чтоб хозяйку калиткой не тревожить.

Костя глянул на Македона и снова подтолкнул дулом лодочника, как напоминая ему о себе.

— Коромыслов первую пулю в тебя выпустит, коль следит за огородом.

— Да мне все равно от кого ее получать, — пробурчал лодочник. Подкинул весла, спросил: — Сами-то не боитесь, что положит он вас там в огороде?

— Это уж не тебе заботиться, — оборвал его Македон. — Иди огородом, мы за тобой. И если вздумаешь кричать Коромыслову...

— Да я что, — торопливо и вот теперь с испугом в голосе ответил лодочник. — Как скажете. Мне ведь теперь закона надо держаться...