Но двигатель байка уже работал. Я включил скорость и тронулся с места. Ольга обхватила меня руками и прижалась. Мы сразу выскочили на проезжую часть. Поколесили по городу, пока не остановились возле одного ресторанчика на окраине Воронежа. Шлемы не снимали. Прошли в помещение. Огляделись. Народу не много. Отлично. Заняли место в углу.

Что хочу сказать, пообедали спокойно, без всяких там эксцессов. Народ на нас не обращал внимания и это радовало. Ольга расслабилась. Болтали с ней о всякой ерунде. Ресторан оказался кавказской кухни. Похлебали с аппетитом суп харчо оригинальный по-грузински. Так было написано в меню. Потом съели с ней по солидному такому шашлыку. Ольга даже не доела, мне пришлось за ней подъедать. Потом пили с ней чай, со сладкой кавказской выпечкой. Очень понравилась пахлава из слоёного теста, с добавлением орехов и сладкого сиропа. Попробовали шакер-чурек — нежное, рассыпчатое печенье, которое таяло во рту. Одним словом, напоролись от души. Даже осоловели с Ольгой.

— Андрей, я сейчас лопну! Так хочется ещё пахлавы, но я уже больше не могу.

— Давай с собой на вынос возьмём?

— Давай.

В итоге, я заказал пять шашлыков на вынос, уж большо мне они здесь понравились. Пахлавы, печения.

По возвращению в гостиницу, Ольга опять села работать с документами. Наших визави не было. Позвонил Зое. Оказалось, они на танцполе под открытым небом, расслаблялись. Немного позавидовал им, но потом решил забить на это дело. Ольга работала допоздна. Иногда созванивалась с Оболоновым. Что-то у него уточняла, слушала пояснения, делала у себя отметки. Одним словом, не юная девушка, а серьёзный государственный деятель. Часов около одиннадцати вечера, сложила все документы назад в пакет. Заклеила его. Позвонила на ресепшен, попросила к телефону капитана Осадчего. Он там ошивался.

— Господин капитан, вызовите курьера из следственного управления генерального прокурора. Мне нужно, чтобы он забрал пакет с материалами дела.

Курьер прибыл через полчаса. И это был не штабс-капитан. А другой офицер. Я к этому времени унёс пару шашлыков в ресторан при гостинице, там мне их разогрели, взял ещё хлеба. Поужинали с Олей в её номере. Ни Фридриха, ни Павла, ни обеих сестёр не было. Где-то шарились или расслаблялись. Ну и бог с ними.

— Оль, пойдём на сон грядущий прогуляемся? — Предложил ей.

— Пошли.

Ольга надела лёгкое платье до колен, босоножки и шляпку с полями. Я смотрел удивлённо.

— Что? — Посмотрела она на меня.

— Ты весь гардероб с собой взяла?

— Почему весь? Весь гардероб у меня в грузовик не влезет. Это так, самую малость, джинсы, шорты, маечки, куртку, платье вот это и ещё одно. Две пары кроссовок и босоножки. Поверь, Андрей, это очень мало.

— Всё, вопрос закрыт. Извини, я как-то забыл, что приличной девушке надо иметь как минимум с собой пару платьев, не считая всего остального. Пошли?

— Пошли.

Вышли мы через служебный вход. На улице Оля взяла меня под руку. На город опустилась летняя ночь, тёплая. Но жара уже схлынула и сейчас с реки дул освежающий ветерок, а асфальт и камни отдавали дневное тепло. Погуляли по набережной. Стояли с ней, облокотившись на перила и смотрели на реку. На ум пришло стихотворение, которое мне как-то ночью читала одна моя подружка из прошлой жизни. Странная она была. После секса, ночью, выходила на балкон и читала его. Это был показатель, что она очень довольная. Я усмехнулся, вспоминая этот стих. Тут хочешь не хочешь, а запомнишь его. Стал декларировать:

Тихой ночью, поздним летом,

Как на небе звезды рдеют,

Как под сумрачным их светом

Нивы дремлющие зреют…

Усыпительно-безмолвны,

Как блестят в тиши ночной

Золотистые их волны,

Убеленные луной…

Посмотрел на Ольгу. Она с интересом смотрела на меня. Улыбнулась.

— Тютчев?! — Сказала Цесаревна. Я не знал Тютчев это или нет, но с умным видом кивнул. — Знаешь, Андрюша, а очень люблю Тютчева. Например, его стихи, которые стали романсом:

Я встретил вас — и все былое

В отжившем сердце ожило;

Я вспомнил время золотое —

И сердцу стало так тепло…

Ольга читала стихи, улыбаясь и глядя куда-то в даль. Я же, слушая её, почему-то вспомнил Лёлика из фильма «Бриллиантовая рука», когда он напевал этот романс в такси, везя Никулина снимать гипс. Я улыбнулся, еле сдержался, чтобы не засмеяться. Автоматом вспомнил его слова, сказанные Миронову, что шампанское по утрам пьют либо аристократы, либо дегенераты! Чёрт, главное не заржать.

— Или вот ещё. — Продолжала Ольга. — У Тютчева очень хорошо получалась любовная лирика. Послушай:

Любовь, любовь — гласит преданье —

Союз души с душой родной —

Их съединенье, сочетанье,

И роковое их слиянье,

И… поединок роковой…

И чем одно из них нежнее

В борьбе неравной двух сердец