Я посасываю ее и провожу языком по чувствительному месту под ней.

Внезапно он отстраняет меня от себя.

— У тебя это чертовски хорошо получается, — бормочет он, словно раздражаясь.

Он засовывает свой член обратно в боксеры и поднимает меня за волосы, пока я не оказываюсь на каблуках, макияж испорчен, а платье порвано спереди наполовину. Его взгляд скользит по мне, словно он любуется своей работой.

Наверное, со мной что-то не так, потому что, несмотря на ноющее горло, мне нравится, как он доволен.

Я сжимаю бедра, отчаянно ища облегчения, которого нет. Я хочу, чтобы он прикоснулся ко мне, Боже, я готова на все, лишь бы он коснулся того места между моими ногами.

Но он не торопится. Он распутывает пальцы с моих волос и ласкает мою грудь. Как будто я игрушка, выставленная на всеобщее обозрение, с которой он может поиграть. Его большой палец обводит мой сосок, делая его твердым, а затем переходит к другому.

— Изысканно, — бормочет он про себя. — Ты изысканна.

Я покачиваюсь. — Раф.

Его глаза переходят на мои. Он разрывает меня на части своим взглядом, слой за слоем, пока не возникает ощущение, что он смотрит прямо в мою душу. Мои веки опускаются, медленно моргая. Боже, я не могу поверить, что собираюсь сказать это.

— Ты победил, — шепчу я. — Я умоляю тебя. Пожалуйста, трахни меня.

Его пробирает дрожь. Он берет меня за талию, поднимает на плечо, как будто я ничего не вешу, и несет меня вверх по лестнице, по коридору и в нашу спальню.

В следующее мгновение я уже стою на ногах, прижавшись к стене у двери в спальню. Тепло проникает в кожу, где его большая рука обхватывает мои связанные запястья. Он опускается на корточки позади меня и тянет за кожаный ремешок туфли, обмотанный вокруг моей лодыжки. Одна шпилька срывается. Он переходит к другой. Его прикосновения легки, как перышко, к моей коже, и я так чертовски возбуждена, что стону в ответ.

Он встает. Раздается шорох, как будто он что-то достает из своего костюма. Я поворачиваю голову, чтобы проверить, что происходит, но единственное, что я вижу, - это вспышку металла перед тем, как защелкивается левая бретелька моего платья.

Боже мой. Он отрезает мое платье. Еще секунда уходит на то, чтобы перерезать вторую бретельку, и вот уже платье лежит у меня под ногами. Он убирает нож туда, где я не вижу, и прижимается грудью к моей спине.

Я не протестую, когда его грубая рука скользит по передней части моих бедер и раздвигает ноги. Я не протестую, когда та же теплая, большая рука проникает внутрь моих трусиков. И уж точно не протестую, когда он вводит в меня один толстый палец и рычит: — Такая охренительно мокрая для меня.

Так и есть. Я готова к этому. Мне это нужно.

Один палец превращается в два, и вместе с ним приходит приятное растяжение.

— Ты даже не представляешь, насколько ты тугая, — бормочет Рафаэле, его дыхание обжигает мою шею. — Туже, чем я представлял, когда трахал свой кулак, думая о тебе.

Я вздрагиваю. — И часто ты так делал?

Он проводит рукой по моей спине и прижимается к груди. — Почти каждый день. До того, как я женился на тебе, то есть.

Моя голова откидывается назад, ударяясь о его грудь. — А после?

Он загибает свои сильные пальцы внутрь меня, задевая то место, которое заставляет меня задыхаться.

— Слишком часто, чтобы признаться. Каждый раз, когда я просыпался и видел тебя в другом конце комнаты, на другой стороне кровати. Так чертовски близко, и в то же время так далеко. — Он наклоняет голову и прижимается губами к моей шее. — Ты даже не представляешь, что ты со мной сделала.

Зубы впиваются в мою плоть. Сначала слегка, а потом все сильнее, до боли. Я скулю, и он ослабляет давление. Его язык высовывается, и он облизывает след, который, несомненно, оставил.

Влажный звук его пальцев, трахающих мою киску, разносится по воздуху, становясь все более непристойным. Мне все равно. Меня больше ничего не волнует. Я хочу, чтобы он продолжал ласкать меня. Я хочу кончить. Боже, я так сильно хочу кончить.

— О Боже. Это так приятно. Черт, Раф...

Он стонет и прижимается ко мне своей эрекцией. Он продолжает вводить и выводить из меня пальцы, и это хорошо, это так хорошо, но этого недостаточно.

— Вылижи меня, — умоляю я. — Пожалуйста, вылижи меня.

А потом я лежу на кровати, а он срывает с себя куртку и закатывает рукава, словно собирается заняться всякими грязными делами.

Он опускается на колени, срывает трусики, раздвигает мои ноги и проводит языком по моим складочкам.

Мои связанные руки впиваются в поясницу. Я выгибаюсь всем телом, еще сильнее вжимаясь в его лицо. Он обхватывает мои бедра руками, удерживая меня на месте, и сосет мой клитор, щелкая по нему своим талантливым языком, пока я не оказываюсь на волоске. Давление нарастает, нарастает, нарастает, и вот я разрываюсь на части.