— Демон, — обратилась она к Брюсу. — Ты должен принять свою истинную форму. Форму защитника и карателя.

Брюс не понимал, о чём она говорит, но шрам на его груди внезапно начал пульсировать, словно отвечая на слова девочки.

— Какую форму? — спросил он, едва сдерживая гримасу боли.

— Форму Палача, — ответила Алесса. — Того, кто воплощает справедливость этого города. Того, кто несёт возмездие грешникам.

Она протянула руку и коснулась центра шрама. В тот же момент Брюса охватило пламя — не обжигающее, но трансформирующее. Он почувствовал, как его костюм меняется, сливается с кожей, как маска становится частью лица.

Мэтт, "видевший" происходящее своим особым зрением, отступил в шоке.

— Брюс... ты... меняешься!

Трансформация завершилась так же внезапно, как и началась. Там, где секунду назад стоял Бэтмен, теперь возвышалась массивная фигура в искажённом костюме, с элементами, напоминающими ржавый металл. Его голова была заключена в пирамидальный шлем с двумя наконечниками, напоминающий огромное лезвие, и в руках он держал гигантский меч. За спиной у него развивались огромные крылья летучей мыши.

— Пирамидоголовый, — прошептала Алесса с чем-то похожим на благоговение. — Палач Сайлент Хилла.

Пинхед застыл, глядя на трансформированного Бэтмена. В его глазах промелькнуло то, что у человека можно было бы назвать тревогой.

— Интересно, — произнёс он после паузы. — Город принимает тебя как своего защитника. Но даже Палач бессилен против нашего ордена.

Брюс-Палач сделал шаг вперёд, его движения были тяжёлыми, но в них чувствовалась невероятная мощь. Огромный меч в его руках, казалось, пульсировал собственной жизнью.

— Этот город не твой, — проговорил он голосом, в котором слышался и голос Брюса, и что-то древнее, нечеловеческое. — Эти души не твои.

Пинхед щёлкнул пальцами, и цепи вновь вылетели из воздуха вокруг него, устремляясь к Палачу. Но на этот раз, когда они соприкоснулись с трансформированным Бэтменом, произошло нечто неожиданное — цепи не смогли пробить его броню, вместо этого они отскочили, словно от зеркала.

— Невозможно, — прошептал Мистерио-Сенобит. — Он... отражает их магию.

Алесса подошла к Мэтту, который всё ещё стоял, потрясённый трансформацией своего друга.

— Твоя очередь, — сказала она. — Твоё зрение — ключ к закрытию портала.

Мэтт покачал головой.

— Я не понимаю. Что я должен сделать?

— Видеть, — просто ответила Алесса. — Видеть истину за иллюзией. Видеть путь к закрытию шкатулки.

Она взяла его за руку, и Мэтт почувствовал, как его восприятие расширяется ещё больше. Теперь он видел не только физический мир и его искажения, но и сами линии реальности — как нити, переплетающиеся в сложный узор.

— Я вижу, — прошептал он. — Я вижу конфигурацию. Вижу, как закрыть шкатулку.

В этот момент Брюс-Палач атаковал. Его огромный меч рассёк воздух с невероятной скоростью и силой, ударив по Пинхеду. Сенобит попытался уклониться, но клинок задел его плечо, оставив глубокую рану, из которой вместо крови потекла странная светящаяся субстанция.

— Интересно, — повторил Пинхед, словно учёный, наблюдающий за неожиданным результатом эксперимента. — Ты действительно способен причинить мне боль. Какое... восхитительное ощущение.

Он контратаковал, используя не только цепи, но и лезвия, появляющиеся прямо из воздуха. Брюс-Палач отражал их своим мечом, но некоторые всё же проникали сквозь его защиту, оставляя раны на его трансформированном теле.

Вокруг них развернулась настоящая битва. Другие Сенобиты атаковали Мэтта, но Алесса создавала вокруг них защитный барьер, используя силы самого города.

— Мы должны добраться до шкатулки, — сказал Мэтт. — Я могу перенастроить её, закрыть портал.

— Тогда иди, — ответила Алесса. — Я удержу их, сколько смогу.

Мэтт двинулся вперёд, уклоняясь от атак Сенобитов с невероятной ловкостью, его усиленные чувства и новое восприятие линий реальности позволяли ему предугадывать каждое движение противников.

Брюс-Палач и Пинхед продолжали свою дуэль, которая становилась всё более жестокой и интенсивной. С каждым ударом они наносили друг другу страшные раны, но ни один не отступал.

— Твоя боль питает меня, — сказал Пинхед, вонзая одну из цепей в бок Палача. — Твоё сопротивление делает опыт лишь более... насыщенным.