Мы подошли для приветствия, и я не пожалела — интересное зрелище. Уютная беседка вся в цветах и яркая компания в ней. Молодые, красивые. И только один из мужчин и Окулова выбивались из общей картины своим возрастом, но не настроением и нарядом.

— Таис! — встретила меня Ольга возгласом, — так ты будешь петь для нас? Кстати… ты желала знакомства с Карлом Вильгельмовичем — прошу.

Навстречу нам с Елизаветой Павловной встал высокий молодой мужчина в синей военной форме. И, наверное, я понимала сейчас Ольгу. Да и его, собственно, тоже — причины, поводы…

Очарование его улыбки было, как говорится, неоспоримо, да и внешность приятная. Волосы, правда, завиты слишком круто и немного странно — при гладкой макушке кудрями на висках. Но сильно его это не портило, из образа не выбивалось. Мода и не такое вытворяет, а у них там, значит, носят вот так.

Но что я видела первый раз здесь — он был в корсете. Так-то… тогда их многие носили — вынуждала мода на тесные сюртуки. Но обычно делали это полные люди. Да и то, пока сами еще не привыкли к нарастающему животику — мужчину, как известно, ничего не может испортить. Хотя уже и не уверена, что только полные… фигуру это и правда красило — узкие бедра и тонкая талия кронпринца красиво переходили в тренированный торс и широкие плечи.

Как начинающую поэтессу (да простят меня все там), меня представили и остальным мужчинам — тому самому гофмаршалу Бобринскому и обер-гофмаршалу Шувалову. Оказалось, что оба графа отвечают за организацию церемонии и всего празднования. На круглом столике беседки лежали бумаги и писчие принадлежности. Похоже тут шло последнее совещание.

— Фредерик Август цу Гогенлоэ-Ингельфинген, — представила Ольга последнего мужчину — голубоглазого, рыжеватого, лет тридцати. С аккуратными бакенбардами до подбородка и небольшими усиками.

Тоже в завивке и корсете под военной формой. И тоже очень интересного внешне, хотя Бобринскому он проигрывал, как и Дубельту… Кажется, сейчас я понимала, почему мысленно сравнивала всех с ним — он первым тут произвел на меня настолько сильное впечатление. И, кажется, воспринимался теперь эталоном. Ну и мрачность на молодом лице… нетипичная. Загадочная, таинственная? И опасная, кажется, для меня. Слишком часто о нем думаю, вспоминаю в неподходящий момент…

Фредерик Август… цу?

Я нечаянно зависла, соображая — не послышалось?

— Вы что-то хотели сказать, спросить? — вежливо поинтересовался мужчина.

— Нет. Нет… простите. Не стану вам мешать.

Когда мы уже отошли, я почему-то шепотом спросила у Елизаветы Павловны:

— А… «цу» что означает? Простите мое невежество.

— Оно простительно, мы не можем знать всего на свете. «Цу» переводится в значении «в». Что означает — эти земли до сих пор находятся во владении рода. Хотя… — задумалась она, — если с принцем Гогенлоэ-Эринген, представителем короля на будущем бракосочетании, мне все ясно, то этот его родственник… Он ведь не рожден в Эрингене, непонятно тогда — почему Гогенлоэ? А еще я заметила… ты совершенно зря засматриваешься на него. Хорош собой — бесспорно, но имеет отношение к правящему роду. Родственник дальний и сын младший… но все же принц.

— Князь то есть, по-нашему, — соображала я.

— Таисия… род твоей матери может быть даже более древним, но ты не урожденная Тромменау.

— А род Шонуровых-Козельских? — было мне интересно.

— Равен. Или даже превосходит эту линию… не совсем уверена. Но это не так и важно, — недовольно заключила она, — титул утерян. Поспеши по своим делам!

Я поспешила…

Умная женщина. Но на счет Константина говорила ерунду. Дела сердечные здесь очень в моде, особенно у дам, вот и воспринимают любой намек… А его нет. Высочество… он будто с парадного портрета сошел: отстранен, вежлив, подтянут. Держит себя в руках даже когда наорать хочет — заметно же. Протокольный весь до скрежета зубовного.

А вот Загорянский — возможно. Улыбался мне с явным намеком на симпатию, в разговоре откровенно заигрывал. И взгляд, которым окинул меня, когда мы вошли — в нем точно был мужской интерес.

Сделав свои дела и вымыв руки, я внимательно рассматривала себя в зеркале туалетной комнаты. Реально — я могу заинтересовать мужчину?

Когда-то была уверена в обратном и перенесла, наверное, ту свою уверенность на себя нынешнюю. Так может я ошибаюсь, а Елизавета Павловна права?

Зеркало могло искажать, явно же у них здесь не точное производство. Потому что мне казалось — Таисия изменилась: четче обрисовались скулы, совсем исчезла детская припухлость щек. Худею? Недоедаю точно — то некогда, то, как слону дробина… Съела бы всю рыбину, а дают кусочек. А сегодня похоже совсем без обеда осталась.

Лицо больше не казалось длинным — я сохранила привычку жестко поджимать губы и вчерашний пухлый бутон таковым уже не выглядел. Просто небольшой аккуратный женский рот. Линия челюсти тоже подобралась благодаря этой моей привычке. Челку бы на лоб да рот побольше… образцом женской красоты для меня всегда была Софи Лорен.

Собственное отражение заставило задуматься… и, кажется, все-таки главные изменения коснулись взгляда, он был серьезным и взрослым. Испуганным ребенком, как в первый день, я уже не выглядела. Может и правда когда-нибудь…