И, наверное, мое удивление было замечено, потому что с его стороны последовал пристальный изучающий взгляд. Дальше я старалась держать очи долу… от греха.

На следующем этапе кто-то поднес Фредерику изящную шкатулку, которую тот вручил мне. Дал подержать в руках, сам открыл… и опять передал кому-то там. В шкатулке что-то блестело и переливалось в свете лучей солнца. Я вежливо благодарила… улыбалась, приседала… мимоходом обнаружив во взгляде императора откровенную скуку.

И,наверное, поняла ее правильно — любого мужика вначале следовало хорошенько накормить. Хотя говорят — ел он мало и просто, пил только воду, а если спиртное, то не больше бокала вина.

Пока обменивались любезностями и заверениями в дружбе Николай и принц, я позволила себе обвести взглядом общество. Довольно-таки большая площадь гостиной сейчас казалась тесной — пышные дамские наряды, значительность и осанистость мужчин наполняли ее до краев и в физическом, и в любом другом плане…

Мероприятие было сугубо официальным. Хоть и проводилось оно в приватных покоях, но семейным уютом здесь и не пахло. Из царских детей присутствовала только Ольга с мужем — тоже чужой мне, по сути, человек. И со странной тоской подумалось вдруг, что будь здесь Костя, и все было бы для меня совсем иначе…

Психологический дискомфорт сразу ушел бы на второй план. Я ловила бы его взгляды и старалась понять, о чем он думает — после всего. И что вообще это «всё» для него значило. Пыталась бы понять по ним — уже согласен он со мной или так и продолжает держать упрямую оборону, не признавая угроз со стороны Великобритании? И еще… будь он здесь, и я не чувствовала бы себя настолько одиноко. Была бы в безопасности, как и всегда возле него — даже когда позволяла себе лишнее. Да, собственно… потому и позволяла, наверное.

Странно это все… и даже необъяснимо.

Я узнала некоторых статс-дам, в их числе Елизавету Павловну и мадам Нессельроде. Много было незнакомых мне людей — дамы в умопомрачительных бриллиантах, мужчины в сверкании наград. Некоторые из них приближались своим размером к блюдцу.

Хрусталь и императорский фарфор на столе…

Такие сервизы заказывались специально, для определенного места — в цвет и настроение. И нет — это был не тот «банкетный» сервиз на 250 персон… очевидно, тот, что знала я, появится позже. Солнце играло в переливах цветного стекла… кстати, именно при Николае I оно и вошло в моду — все не успокаивался во мне экскурсовод и искусствовед.

Вазы были наполнены фруктами. И это всё — даже хлеб, даже столовые приборы с салфетками, не говоря уже о переменах блюд, будут поданы, когда гости рассядутся по своим местам, расписанным на открытках золотом. И пойдут разговоры, общение… Здесь клуб по интересам, высшее общество Российской империи, ближний и самый доверенный круг императорской семьи. Ну… не считая немцев, понятно — они, как гости, величина переменная. И для Голубой гостиной, и для этих людей.

Нереальность происходящего творила с психикой чудеса.

Я вроде и осознавала все, но разум воспринимал окружающее не слишком отчетливо. Наверное, потому, что и было все это для меня немного… слишком.

Странности моего поведения — растерянность и даже некоторую прибитость, наверное заметили. Нивелировать это состояние я не могла, но, по логике, оно и было единственно правильным.

Еще бы — во главе пиршества, за круглым столом, сели император с женой, а ближайшими к ним — напротив друг друга, были усажены виновники торжества: я и Фредерик в том же светлом жениховском одеянии. Я старалась не то, что не говорить и не смотреть… казалось, дышала через раз.

Со столовым этикетом проблем возникнуть просто не могло. Что хлеб отщипывают крохотными кусочками, я знала, остальное же… К каждой перемене блюд подавались свои приборы. Хочешь ты или не хочешь… перепелов в соусе из лесных орехов, к примеру — никто не спрашивал. Не захотела — уберут перед следующей переменой.

Коню понятно — перепелов я не захотела, хотя желудок подводило от голода и нервов. И от запахов тоже, но так гениально управляться при помощи ножа и вилки с птицей, с каждой крохотной косточкой… Собезьянничать у меня просто не получилось бы — это опыт, наработанный годами, такое делается уже неосознанно, машинально.

Что-то я все-таки ела, почти не замечая вкуса. Просто потому, что под пристальным взглядом императора. У меня волосы шевелились, наверное. Потому, что — император. И потому, что смотрит на меня, как на… ну не знаю — надоедливый дождь? Муху, что зудит в окне? Спасибо, без агрессии.

Да и бог с тобой, золотая рыбка — выдохнула я, отпив воды из бокала. Я и сама понимала свою здесь невместность. Досижу как-нибудь… Но просто пересидеть под легкий гул чужих разговоров не получилось. Ольга вежливо задала вопрос, видно пожалев меня: