– Ты нервничаешь? – спрашиваю я.

– Из-за того, что я отец? Невероятно. Но не из-за детей. Я больше беспокоюсь о том, что будет, когда они вырастут. Вдруг они меня возненавидят? Вдруг они будут злы на нас? Я вижу, через что Эмерсон проходит из-за Бо, и это дерьмо меня пугает.

Киваю. Я полностью понимаю этот страх. Эмерсон – пока единственный из нас, кто воспитал ребенка, и это были в лучшем случае непростые отношения. Бо был не в восторге от того, что его отец – владелец секс-клуба, и в отместку шесть месяцев не разговаривал с ним, и мы так и не услышали от Эмерсона, чем это закончилось. Затем, чтобы подсыпать соли на рану, Эмерсон взял и увел у Бо его бывшую девушку. Теперь эти двое – как наглядные иллюстрации напряженных отношений отца и сына.

Так что, да… если это лучший пример отцовства, который есть у Хантера, я не виню его за то, что он немного нервничает.

– Готова поспорить, что ваши дети не будут самодовольными, эгоистичными и избалованными. Так что я бы не стала слишком заморачиваться по этому поводу.

– Ой! – отвечает он со смехом.

– Я сказала это вслух? – добавляю я с озорной ухмылкой.

Мы оба все еще хохочем, когда входная дверь вновь открывается.

На этот раз это Гарретт, который, конечно, не стучит.

– Я что-то пропустил? – спрашивает он.

– Да так, ничего, – отмахивается Хантер, явно не желая говорить Гарретту, что мы сейчас перемываем косточки сыну его лучшего друга. Не то чтобы у Гарретта не нашлось бы масла, чтобы подлить в этот огонь.

Он насвистывает, проходя по дому, и осматривает его по пути.

– Милое местечко, Мэгс.

Я пожимаю плечами и пытаюсь изобразить улыбку.

– Спасибо. Тут предстоит еще изрядно потрудиться.

– Ну, если кто-то и может справиться с работой, так это ты.

Но смогу ли я? Все парни, похоже, думают, что я просто обожаю тяжелую работу. Как будто то, что я могу со всем этим справиться, автоматически означает, что я этого хочу.

– Ребята, вам действительно не обязательно это делать. Я могла бы легко нанять грузчиков.

– Тогда в чем же тут прикол? – со смехом отвечает Гарретт. – Кроме того, это учит нас скромности. Особенно поскольку ты считаешь нас всех кучкой высокомерных придурков.

– Я никогда этого не говорила! – заявляю я, хлопая его по плечу.

– Когда Эмерсон Грант в последний раз пачкал руки? – шутит Хантер. – Это пойдет ему только на пользу.

Я качаю головой и тоже смеюсь.

Хантер смотрит на свой телефон, явно читая сообщение.

– Дрейк скоро будет здесь с грузовиком.

И в этот момент дверь снова распахивается. Мы все с удивлением видим, как входит Эмерсон в повседневной одежде. Он выглядит так, как будто собирается помочь разгрузить грузовик с мебелью – но именно это он и намеревается сделать.

– Я даже не знал, что у него есть футболка, – бормочет Хантер.

– Это что… кроссовки? – спрашивает Гарретт.

– Оставьте его в покое, ребята, – говорю я. – Он явно не хотел испачкать свой Armani.

Эмерсон с хмурым видом останавливается у двери.

– Ха-ха-ха. Как смешно.

Наш смех внезапно обрывается при виде другого неожиданного гостя, который вслед за Эмерсоном входит в парадную дверь. Бо. Он с нерешительным и недовольным видом останавливается в прихожей моего нового дома и неуклюже машет нам рукой.

– Я подумал, что нам понадобится помощь, – говорит Эмерсон, указывая на сына.

– И кто-то моложе тридцати, – добавляет Гарретт.

Я стою, лишившись дара речи: прошло не менее пяти лет с тех пор, как я видела сына Эмерсона, и я определенно не помню, чтобы он так выглядел. Широкие плечи, сильные руки и золотистый загар.

В комнате повисает гнетущее молчание, и до меня доходит, что мне, вероятно, следует что-то сказать.

– Ну конечно! – лепечу я. – Спасибо, что пришел, Бо.

– Не за что, – смущенно бормочет он.

– Я не видела тебя сто лет. Едва узнала, – отвечаю я, и он натянуто улыбается мне. Слыша свои слова, я кажусь себе самой жутко старой, но это правда. Я помню Бо нагловатым семнадцатилетним юнцом, а не взрослым мужчиной.

Заметив, что Эмерсон оглядывается по сторонам, я напрягаюсь и молю бога, чтобы он не заметил обшарпанные половицы и капающий кран. Не скажу, что я купила этот дом за миллион долларов, чтобы произвести на него впечатление, но я чувствую презрение к самой себе от того факта, что у меня не такой красивый дом, как у него. Особенно когда мы занимаем одну и ту же должность и получаем одинаковую зарплату.

Мне почти хочется, чтобы он презрительно усмехнулся над мелочами, которые замечаю только я. Но, конечно, он этого не делает. Вместо этого Эмерсон улыбается, подходит ко мне, широко разведя руки, и дружески целует в щеку.