Однако, к нашему разочарованию, важного он знал очень мало. Его завербовали после того, как он был арестован за нападение и нанесение побоев бывшей жене, а затем освобожден грязным копом. Человек, описание которого я не знала, был тем, кто сделал ему татуировку и поручил ему это задание.

Когда Зед и я убедились, что извлекли все полезное из этого дерьмового хулигана, Зед пустил ему пулю в череп.

— Спасибо, — пробормотала я, вытирая с груди густую кровавую слизь. — Не мог подождать, пока я не отойду подальше?

Губы Зеда дернулись, как будто он пытался не засмеяться надо мной.

— У тебя тут кое-что есть, босс. — Он указал на свой лоб, и я провела рукой по своему. Она стала мокрой от крови, но, учитывая, как тщательно я выбивала дерьмо из этого парня, прежде чем он умер, это не было большим шоком.

Взглянув на Зеда, я перешагнула через устроенный нами беспорядок и толкнула дверь холодильника.

Клык все еще ждал снаружи, и его брови взлетели вверх, когда он увидел меня. Зед, должно быть, не врал, потому что взгляд Клыка тут же переместился на мой лоб. Бьюсь об заклад, у меня в волосах застрял кусок черепа или что-то еще.

— Э-э, босс, мы не хотели прерывать вас раньше, — сказал Клык, отступая в сторону, чтобы пропустить нас с Зедом. — Но Касс из Жнецов прислал одного из своих людей. Он передал это вам. — Он указал на невзрачную спортивную сумку у стены. Она выглядела почти пустой, поэтому я смущенно посмотрел на Клыка. — Не знаю, босс. Мы сказали ему, что он не может быть здесь и все такое, но он сказал, что Касс приказал ему доставить это.

Зед схватил сумку и расстегнул молнию, прежде чем коротко рассмеяться.

— Вот же гадкий сукин сын, — пробормотал он, протягивая мне сумку.

Внутри был чистый комплект одежды и толстый пакет влажных салфеток. В самом деле, гладкий сукин сын, это был один из способов показать, что он думает обо мне.

Кассиэль Сэйнт действительно выполнял обещания из своего любовного письма.

Глава 20

Насколько бы упаковка влажных салфеток не была проявлением заботы от Касса, она была не нужна. Мы с Зедом направились в раздевалку для танцоров и приняли там душ, чтобы смыть остатки крови. Однако смена одежды была оценена по достоинству, и я выбросила свою шелковую блузку прямо в мусорное ведро.

— О боже, — простонал Зед, когда я вышла из раздевалки кристально чистой. Мои волосы были мокрыми — от их мытья невозможно было отказаться — и мой макияж исчез, и я была одета в спортивную одежду — обтягивающие штаны для йоги и укороченную толстовку, которая демонстрировала мой подтянутый живот.

— Что? — спросила я, закидывая сумку, в которой теперь были моя окровавленная юбка и туфли на каблуках, на плечо.

Он лишь изогнул бровь и покачал головой.

— Ничего. Давай уйдем отсюда, пока наши сотрудники не увидели, что ты похожа на настоящего человека.

Мы пошли по служебным коридорам, чтобы выйти на стоянку для персонала, и Зед открыл для меня пассажирскую дверь своего Феррари.

— Наверное, мне следует пригнать байк Касса, — прокомментировала я, но вместо этого Зед подтолкнул меня сесть в его машину.

— Возможно, он попросил своих парней забрать его, — сказал Зед, пожав плечами, забираясь на свое место. — Кроме того, мне нравится тебя возить. — Я фыркнула.

— Скорее сводить меня с ума. Ты готов поговорить со мной о вчерашней истерике? — Его руки сжались на руле, кожа под которым скрипела.

— Неа.

— Круто. Приятно поболтать, Зед.

Я пошутила, а он, видимо, нет. Он не сказал ни слова за всю дорогу до дома, а я была слишком занята бормотанием в его адрес оскорблений, чтобы пытаться сменить тему. Любой, кто хотел обвинить меня в ребячестве, мог поцеловать меня в задницу. Все это делали, независимо от того, сколько им было лет.

К тому времени, как мы припарковались в гараже Зеда, я и сама была в дерьмовом настроении. Я захлопнула дверцу машины Зеда сильнее, чем нужно, и подавила ухмылку от гневного звука, который последовал от него в ответ.

Звуки разговора эхом разнеслись по коридорам, заставив меня остановиться на полпути. Когда мне показалось, что кто-то смеется, я озадаченно нахмурилась. Он только пожал плечами в ответ и кивнул мне, чтобы я шла впереди него на кухню, когда он вытащил пистолет.

Подозрительно пиздец. Не то чтобы я спорила; что-то было серьезно не так.

По мере нашего приближения голоса становились все громче, пока я не узнала их. Затем мне пришлось сомневаться в собственном слухе, потому что я мог поклясться, что только что слышала, как Касс смеялся над чем-то, что сказал Лукас.