На этот раз не было яркой картинки, только какие-то всполохи света и голоса. Они говорили на каком-то странном языке, но я понимала их.

— Уберите их! Я не хочу их видеть! — визгливо прокричала какая-то женщина.

— Раньше надо было думать, — ответил грубый мужской голос.

— Отдайте их мне, — произнёс ещё один голос, другой, жуткий, холодный. И я его, кажется, слышала не так давно.

— Нет, Ххосс, ты их тоже не получишь.

— Я их отец. Они мои, — проскрежетал этот потусторонний голос.

— Они уйдут в небытие. Так было предрешено, — ответили ему.

— Да избавьтесь уже от них! — опять истеричный женский крик. — Пока я не передумала и не утопила вас всех во тьме.

— Успокойся, Шаора. Ты знала, что им не место в сферах. Вы оба знали. Смиритесь и забудьте. Сяоры будут погребены временем.

— Но не вечностью, — произнёс жуткий голос. — Я дождусь. Они будут моими.

— Уйди, Ххосс! Ненавижу тебя! — выкрикнула Шаора.

— До встречи в новом мироздании, дорогая, — издевательски прошипел Ххосс.

Тишину разорвал детский плач. Плакала я и ещё кто-то. Но сквозь младенческие крики прорвался тихий голос Шаоры.

— Могу я хотя бы дать им имена? — спросила она.

— Это лишнее, — грубо ответили ей. — Унесите их.

— Нет, — произнесла Шаора, её голос был твёрд и резок. — Я нарекаю своих дочерей Дэйра — твёрдая, как алмаз, Кейра — дерзкая, как огонь, и Лейра — лёгкая, как…

— Прекрати! Ты не имеешь права давать им имена!

— Поздно! — рассмеялась Шаора. — Они названы и будут жить!

***

— Лейра, — прозвучал требовательный голос совсем рядом. — Открой глаза.

Я повиновалась, но неохотно. Голова гудела, будто по ней ударили огромным колоколом.

Мы всё ещё были в столовой, рядом со мной стоял судья, но что-то неуловимо изменилось. Нет, вокруг всё было точно так же, как и раньше. Изменилось моё восприятие.

Я вдруг поняла, что меня окружает не пустота, а невидимые, но ощутимые нити, из которых сплетается реальность. Они такие тонкие, нежные, только прикоснись и рассыплются. Стало немного жутко, но и любопытно тоже.

Неужели всё действительно так просто и зыбко? Я могу ломать окружающую реальность, как хрупкие веточки. Могу сделать так, чтобы всё вокруг меня изменилось, или вообще покинуть это место.

Я могу вернуться туда, куда зовёт меня сердце! Просто взять и перенестись в таверну. Но нужно ли это делать?

Наверное, не стоит. Это было бы странно. Сомневаюсь, что посетители таверны тётушки Алви обрадовались бы, если бы я вдруг появилась перед ними из ниоткуда.

— Лейра, посмотри на меня, — потребовал Тэос.

Я повернулась, взглянула на него и… растерялась. Он был другим, совсем не таким, как всё окружающее. Стол, салфетка, бокал, и даже стены — всё это я видела сейчас, как нечто непостоянное, меняющее форму и плотность. При желании, я могла бы пройти сквозь все эти предметы, как через зыбкий туман. И только Дикастиас Тэос оставался той преградой, которую мне не удалось бы преодолеть.

— Забавно, — склонила голову набок. — Ты непроницаем.

— Я ещё и зол. Но тебя это, конечно же, не касается, — отчеканил он.

— Почему? — спросила, поднимаясь со стула.

И вот тут что-то пошло не так. Я не поднялась, я взлетела! Воспарила над стулом, столом, судьёй. Ощущения были схожи со сном. Ведь только во сне можно лишиться тела, превратиться в бесплотный дух и улететь, куда захочешь…

— Нет! Не позволю! — воскликнул Дикастиас, схватил меня за руку и притянул к себе.

Возвращение в твёрдую реальность было таким неожиданным, что я задохнулась от резкого рывка. Буквально упала на Тэоса и застонала от боли.

А он обхватил меня руками за талию, прижал к себе и прорычал в лицо:

— Не отпущу!

— Что… это было? — спросила я, едва шевеля онемевшими губами.

— Ты не станешь духом, Лейра, — поправляя мои растрепавшиеся волосы, прошептал Дикастиас. — Я тебя не отпущу. Ты слишком важна, слишком нужна… мне.

И он опять поцеловал меня! Но на этот раз я почему-то не испугалась. Мне это было нужно. С каждым мгновением, пока судья целовал мои губы, щёки, шею, я всё явственнее ощущала его прикосновения. Я будто возвращалась откуда-то, где мне совсем не хотелось бы быть.