А вторая, значит, Кейра — дерзкая, как огонь. От неё я угрозы не чувствовала. Она, скорее, сама опасалась своей спутницы. А по отношению ко мне испытывала какой-то детский, заразительный интерес. Дэйра же буквально пылала ненавистью, жаждой подавить, подчинить и возвыситься.

Стоп! А откуда я знаю, что они чувствуют? Посмотрела через стекло и натолкнулась на такой же недоумённый взгляд. А потом и Кейра подошла, встала рядом с Дэйрой, то удивлённо поглядывая на меня, то с опаской косясь на черноволосую сестру.

Сёстры! Мы сёстры Сяоры и впервые с рождения оказались рядом. В этом, наверное, и причина. Мы чувствуем друг друга. Эмоции, помыслы, настроение.

Как же это захватывает! Так непривычно, неожиданно, но почему-то и приятно. Будто я вдруг, впервые в жизни, не одна. Не потерянная, отвергнутая девочка, словно одинокая песчинка на ветру, а часть чего-то большего, важного, сильного.

Так мы и стояли, всматриваясь в лица друг друга, как в зеркало, когда за моей спиной резко отворилась дверь и послышался приказ судьи:

— Лейра, в сторону!

Я напротив, прикрыла сестёр собой и прошептала одними губами «Бегите».

«Мы вернёмся» — так же беззвучно ответила мне Кейра. И сёстры растворились в сине-зелёном тумане, будто сами в него превратились. А потом и вовсе развеялись, на балконе не осталось и следа их присутствия.

— Ушли, — тихо выдохнула я.

Дикастиас же схватил меня за плечи, резко отодвинул в сторону, распахнул дверь и выбежал на балкон. Поздно, я перестала чувствовать своих сестёр, они уже далеко. Ему их не настигнуть, и это хорошо. Вряд ли с ними судья богов Дикастиас Тэос будет так же нежен, как со мной…

Когда Дикастиас вернулся с балкона, это был уже совершенно другой мужчина, не тот, который шептал мне приятные слова и признания. Нет, это был жёсткий, непримиримый судья. Будь я прежней, маленькой забитой Лейрой, задрожала бы, как лист, от одного его ледяного взгляда. Сейчас же просто насторожилась, не зная, чего от него ждать.

— Ты что творишь? — прорычал он, впившись пальцами в мои плечи и встряхнув. — Жить надоело? Думаешь, они просто поболтать с тобой пришли? Им явно кто-то помогает, а значит, духи затеяли свою игру. И можешь мне поверить, тебе не понравится в неё играть!

— Отпусти, мне больно, — проговорила я как можно более спокойно.

Он отпустил, отошёл на пару шагов и, хмурясь, запустил руку в волосы. Было видно, что Тэос очень нервничает. И это слегка отрезвило меня. Никогда раньше не видела, чтобы он так переживал. Судью вообще сложно было вывести из равновесия, а тут он прямо рвать и метать был готов. Неужели так сильно беспокоится обо мне?

Подошла, положила руку ему на плечо и тихо произнесла:

— Всё изменилось. Меня больше не нужно защищать, я сама могу постоять за себя.

— Маленькая, глупышка Лейра, ты так наивна в своей чистоте, — улыбнулся он, погладив меня по щеке. — Но тебе и невдомёк, что стоит на кону, и какие силы участвуют в этой борьбе.

— Так расскажи, — предложила я.

— Обязательно расскажу, — пообещал он, опускаясь поглаживаниями со щеки на шею, а потом ниже, к обнажённым плечам и едва прикрытой простынёй груди, — но позже.

И Дикастиас начал склоняться к моим губам. Первым порывом было позволить ему опять утянуть меня в дурманящий омут наслаждения, но я всё же отстранилась. Если он не готов к откровенности, то и я тоже не готова полностью довериться ему.

— Мне нужно побыть одной. Подумать. Принять себя новую, — улыбнулась судье, мысленно добавив «и понять, что произошло со мной и сёстрами».

Рассказывать Тэосу о той глубокой связи, что в мгновение возникла между мной и другими Сяорами, я пока не собиралась. Ему это явно не понравится. Ведь в пророчестве говорится о том, что Сяоры едва ли не уничтожат мироздание, если объединятся. Об объединении пока речи и не идёт, но убивать своих сестёр я совершенно точно не собираюсь. Ведь это будет равносильно собственной смерти.

Даже сейчас, когда они далеко, я чувствовала незримую нить прочной связи между нами. Той связи, которую не оборвать никаким расстояниям и преградам. И я буду бороться за свою семью, о которой раньше не могла и мечтать. Я никому не позволю обидеть сестёр, даже судье Тэосу! Пусть он и стал мне очень дорог, настолько, что сердце замирает, когда он прикасается ко мне, и пускается вскачь, когда смотрит с такой нежностью. Если понадобится, я встану между ним и Сяорами, приму удар на себя, но не ударю сама.