– Ну, это я и говорю, – пожав плечами, ответил дедушка могиле моего отца и повернулся ко мне. – Что ж, думаю, он согласен и разрешает мне.

– О чем ты говоришь, дедушка?

– Об этом проклятом обещании. Сколько времени пришлось молчать… Ладно, давай я все тебе расскажу – в любом случае всегда лучше знать, чем оставаться в неведении.

Я взял дедушку за плечи и повернул к себе.

– Дедушка, что это за обещание?

– Сынок, я пообещал твоему отцу, что не буду задавать лишних вопросов, когда он уехал в Мадрид работать у своего друга. Он часто звонил нам, но не наведывался в деревню. Гаэль впервые приехал лишь спустя какое-то время – когда ты уже появился на свет и он женился на Марте, очень хорошей девушке. Но я, конечно, не был дураком – кое-что сопоставил, и у нас с твоим отцом состоялся разговор, дома, на нашей кухоньке. «В Мадриде жизнь более анонимная, – сказал мне Гаэль. – Там ни у меня, ни у Марты нет никого из родственников – и нам не приходилось ни перед кем отчитываться насчет даты нашей свадьбы, рождения Унаи или беременности моей жены. Если мы вернемся в Виторию, то, прошу, не задавай вопросов, а если люди будут спрашивать, говори, что мы поженились и потом родился Унаи. И, пожалуйста, никогда – ни ты, ни мама – не заговаривайте об этом с Мартой, она очень стыдится этого».

«Меня воспитывали в очень строгих правилах, Гаэль, – ответил я ему, – ты это знаешь. Но времена изменились: я вижу, вы, молодые, хотите всю молодость наслаждаться своей свободой. Я тоже жил в Мадриде шесть лет, когда был на фронте, и там нравы, к счастью, уже тогда были другими. Там я привык к свободе, и мне было тяжело возвращаться в нашу маленькую деревню: тут я чувствовал себя зависимым, подчиняющимся воле кого-то другого. Церкви, моей семьи, друзей, никогда не выезжавших отсюда… Не мне судить, как ты должен строить свою семейную жизнь. Мы вырастили и воспитали тебя, ты стал хорошим человеком. Мне этого достаточно».

«Папа, пообещай мне, что все это останется между нами», – попросил меня Гаэль.

«А что ты скажешь мальчику, когда он вырастет?» – спросил я.

«Унаи? То, что меньше всего его ранит».

«Я думал, ты скажешь, что откроешь ему правду, когда он будет к этому готов».

«Нет, я этого не сделаю, – ответил Гаэль. – Пусть он верит в ту историю, которая будет причинять ему меньше боли. Я люблю его. И не стану снимать с себя груз своей вины и ошибок, прикрываясь правдой. Правда не так важна, если заставляет страдать тех, кого мы любим».

12 августа 2022 года

Это был мой любимый день в году. Точнее, меня ожидала самая прекрасная ночь: Деба тоже присоединилась к нашей традиции – ложиться в три часа утра на землю на дороге Трех крестов, посреди горы, чтобы наблюдать, как падают Персеиды, в то время как дедушка, Герман и Альба пели, стараясь изо всех сил: «С днем рожденья тебя!»

Однако на этот раз нечто изменило мой обычный распорядок. Когда я приехал в Вильяверде и собирался войти в дом дедушки, мне в глаза бросился краешек конверта, торчавший из черного металлического почтового ящика – этого пережитка старины, где уже крайне редко появлялась какая-либо корреспонденция.

Я вытащил конверт и с удивлением обнаружил, что письмо адресовано мне и, хотя на нем была наклеена марка, никаких данных отправителя указано не было.

Конверт был из особой бумаги, высокого качества. С некоторым сожалением я разорвал его и обнаружил внутри стихотворение греческого поэта Константиноса Кавафиса. Оно было написано от руки, элегантным почерком моей мамы.

Взволнованный, я отошел от дома и спустился в постирочную. Я знал, что это было письмо от мамы, и мне хотелось прочитать его в одиночестве, в том самом месте, где мой отец и она провели свою последнюю ночь.

Стихотворение называлось «Итака» [21] :

Я долго плакал наедине с собой, перечитывая письмо и мысленно благодаря маму за лучший подарок, преподнесенный мне на мой день рождения.

Немного успокоившись и придя в себя, я наконец отправился в дом. Едва я вошел, до моих ушей донесся смех Дебы, с восторгом смотревшей вместе с дедушкой очередную серию «Марко».

– Папа! Ты будешь смотреть с нами «Марко»?

– Конечно, дочка, – ответил я, садясь на диван рядом с ними, и Деба тотчас вскарабкалась ко мне на колени.

И я улыбнулся, услышав звуки песенки, которую Марко пел своей маме: «Куда бы ты ни отправилась… я все равно тебя отыщу».

Я написала этот роман как дань уважения книге и загадочному, чарующему миру библиофилии. Он существует совсем рядом, параллельно нашей привычной книжной вселенной, но стоит приоткрыть его дверь, перед нашими изумленными глазами предстанут мириады молчаливых томов, недоступных непосвященному новичку.

Как и во всех моих романах из саги о Кракене, я переплела художественный вымысел о мире коллекционирования старинных книг с собственным опытом, который мне довелось получить в разных жизненных обстоятельствах. Возможно, этот художественный вымысел очень похож на реальность, но это только видимость. Описанных мною персонажей никогда не существовало в действительности, хотя в романе действие разворачивается в местах, столь узнаваемых для жителей Витории и Мад-рида.