Шрифт:
– Да, но теперь она снова сменила личность и будет жить дальше по ту сторону закона.
– Всю жизнь в скитаниях… не вини ее. Ей досталась нелегкая судьба.
– Я думаю, ты можешь больше, чем кто-то другой, рассказать мне о ней. Я был бы очень благодарен тебе за это. И мне бы хотелось, чтобы мы продолжали общаться, ведь нас обоих связывает Итака.
– Ты даже не представляешь, насколько я этому рада. Ведь я была первым человеком, встретившим тебя в этом мире. Итака доверилась мне, и нам повезло – роды были легкие, без каких-либо осложнений.
– Где же я все-таки родился?
– В доме моей семьи, в Бахаури.
Мое лицо расплылось в широкой улыбке – мне было очень приятно узнать, что я родился совсем недалеко от Вильяверде, в этом прекрасном месте, окруженном сказочным буковым лесом.
– Вот почему ты была так взволнована, когда я появился здесь несколько недель назад, – заметил я.
– После того, как прошло больше сорока лет… И ты так похож на Гаэля! Твоя мама была для него всем, но ему хватило сил понять и отпустить ее. Твои родители очень любили друг друга и тебя, Унаи, – и ты появился на свет, окруженный этой любовью. Ты должен это знать. Ты не был сиротой, оставленным родителями, как твоя мама.
– Значит, я не потерял маму – и к тому же обрел крестную…
– И я рада, что смогу наконец быть ею для тебя, – ответила Гойя.
– Что касается других дел, то ты ведь теперь наследница Эдмундо.
– Именно так.
– И ты наследуешь всю его коллекцию книг, в том числе и последние приобретения.
– Если ты намекаешь, знаю ли я о его покупке библиотеки у наследников Барделя, то да, у меня есть все документы.
– И где сейчас все эти двадцать тысяч экземпляров?
– В одном закрытом магазинчике в квартале Лас-Летрас.
– Давай угадаю: на улице Прадо, девять.
Гойя посмотрела на меня с восхищением.
– Ну и ну, ты достойный сын своей матери! Да, они пока находятся там.
– Инспектор Менсия официально изъяла «Черный часослов» Констанции Наваррской, обнаруженный в кабинете Хуана де ла Куэсты, и он останется в распоряжении полиции на время следствия, однако, как только пройдет суд, книга будет возвращена ее законному владельцу, то есть тебе. Могу я спросить, что ты собираешься с ней делать?
– Знаешь, много лет назад одна девочка, с которой я обращалась очень жестоко, оказала мне очень большую услугу. Можно сказать, спасла меня. Она сильно рисковала: ее могли за это выгнать из школы, она могла лишиться всего. Однако, несмотря ни на что, она это сделала, чтобы помочь мне. У меня в моей жизни всегда было все, просто по праву рождения. Ей же пришлось все время жить в отречении. От своей фамилии, от ребенка, от спутника жизни, от домашнего очага… «Черный часослов» – это просто книга, по крайней мере для меня. Для Итаки же это нечто большее. Завершение цикла, окончательное расставание со своим прошлым. Восстановление справедливости, в память о сестре Акилине. Ты же понимаешь, что я не собираюсь продавать часослов. Твоя мама заслужила его как никто другой.
– Спасибо, я не сомневался в тебе. И лишь один, последний вопрос: ты тоже Эгерия?
– Нет, Унаи. Быть Эгерией не каждой дано. Эгерия – это вечная странница. Нужна очень большая стойкость, чтобы жить такой жизнью. Мало кто способен на это.
69. Обещание
Май 2022 года
Через час я уже подъезжал к Вильяверде. Дедушки дома не оказалось, и я отправился искать его в саду.
– Пойдем, дедушка, – сказал я ему. – Нам предстоит долгий разговор.
– Что ж, захвачу с собой яблочек, – ответил он и взял пару яблок из корзины, куда собирал их с утра.
– Давай соберем еще цветов для папы.
И по дороге к кладбищу мы нарвали букет лаванды.
Я рассказал дедушке все, что произошло со мной за последние дни. Про мою встречу с мамой и разговор с Микаэлой Гойей, обо всем, что я узнал о тайне моего рождения.
– Ты не мог совсем ничего не знать, дедушка. Марта Гомес не была моей матерью: отец уехал в Мадрид и вернулся с женой и ребенком, но невозможно, чтобы несоответствие дат никогда не вызывало у тебя никаких вопросов.
Тогда дедушка, сняв свой берет, отряхнул его от садовой пыли и приблизился к могиле моего отца.
– Гаэль, сынок… Сколько лет я скрывал все от нашего мальчика, потому что ты связал меня обещанием. И я исполнил его. Это было трудно, но я сдержал свое слово. Теперь все закончилось, Унаи все знает. И, думаю, я уже могу рассказать ему то, что ты когда-то не разрешил рассказывать, – произнес дедушка, обращаясь к плите с металлическими буквами.
Потом он кивнул, словно получив ответ, который не слышал я.