Помнишь, дорогая моя дочь, как на занятии по естествознанию я рассказывала вам о гомеостазе?

Этот урок я вела специально для тебя, и надеюсь, ты его помнишь. Гомеостаз – это способность живых существ поддерживать стабильность внутренней среды тела. Мы обладаем всеми необходимыми механизмами для возвращения к равновесию: сон, расширение сосудов, потение. Поэтому дети просят сладости, когда им необходима энергия, или нам хочется хлеба, когда нашей крови нужны углеводы.

В жизни происходит то же самое: она обладает удивительной способностью самостоятельно возвращать равновесие. Каждый новый рассвет – это возможность собрать чемоданы или просто оставить позади жизнь, полную страданий, чтобы начать новую где-нибудь далеко, в другом городе, другой стране или хотя бы просто на другой улице. И мы можем начинать заново столько раз, сколько захотим, пока не найдем свое место, людей своего племени. Как писал Нагиб Махфуз: «Дом не там, где вы родились, дом там, где прекратились ваши попытки к бегству».

Не знаю, найдешь ли ты такое место, Итака, не знаю, существует ли оно для тебя или ты обречена всю жизнь провести в скитаниях и дом для тебя – вечное странствие.

Не бойся жить не так, как другие люди. В конце пути нет ни награды, ни аплодисментов. Не подгоняй себя под других; я вижу, что ты рождена не для того, чтобы соответствовать, а чтобы выделяться.

Моими стараниями ты выучила все языки, которые пригодятся тебе в будущем. Я познакомила тебя с необъятной классической культурой, ты много читала и по книгам знаешь обо всех превратностях судьбы, обо всех трагедиях и всех предательствах. Ничего другого в жизни ты не найдешь: сюжеты повторяются с тех пор, как стоит этот мир. Книги обладают большим могуществом, они учат и развлекают нас. В книгах есть все. Все уже написано.

Ты захочешь познать все в этой жизни, я знаю, ты это сделаешь – только помни: люди приходят и уходят, они эфемерны. У тебя всегда есть только ты сама. Ты пришла одна и одна уйдешь, как и я. Одиночество – твоя сила, дорогая моя дочь. Я была для тебя плохой матерью, не дала тебе теплоты и ласки: я не смогла оправиться от зла, причиненного мне Оливьером, и из-за этого моя душа помрачнела, а ведь когда-то я была такой веселой, живой, добросердечной девушкой… Я боялась избаловать тебя и скупилась на объятия, которые так нужны любой маленькой девочке. Можешь ли ты, закрыв глаза, в свои самые темные ночи представить меня рядом с собой, обнимающей тебя, моя дорогая дочка? Я не знаю, чего заслужила, – рая или ада. Возможно, я буду веками бродить в чистилище, и потом, я знаю, меня ждет Суд. Однако я буду заботиться о тебе и после своей смерти – часть моей души будет всегда защищать тебя. Я стану твоим внутренним голосом, который будет подсказывать тебе, что нужно делать, ободрять тебя, когда все на твоем пути будет рушиться и тебе будет казаться, что твоя война не закончится никогда.

Ты сделаешь это, Итака. Ты закончишь эту войну. Ты заберешь свои кисти и убежишь.

Под предпоследней ступенькой лестницы, ведущей в библиотеку старцев, я спрятала одеяльце и маленькую колыбельку, в которой тебя подбросили. Там были инициалы. Возможно, это поможет тебе выяснить – если захочешь – свое происхождение.

Эти вещи принадлежат тебе, и выбор теперь за тобой. Женщина, родившая тебя, очевидно, была из богатой семьи: на твоем одеяльце дорогая вышивка, и в конце этого письма я привожу список вышивальщиц нашего города, у кого могли заказать эту работу. Я составила его сразу, когда ты попала к нам, – на будущее, когда наступит момент.

Я не знаю, захочешь ли ты узнать, что заставило твою мать, твоего отца или их обоих оставить тебя у дверей школы Веракрус. Подобную «Одиссею» могли приобрести только очень состоятельные люди. При этом могу с уверенностью сказать, что в последние десятилетия ее никто не выставлял на продажу. Думаю, это было приобретение предыдущих поколений. Кроме того, человек, подкинувший ребенка, очевидно, хорошо знал меня, и ему было известно, чем я занималась, помимо преподавания в школе.

Полагаю, ты знаешь уже достаточно, чтобы выяснить происхождение этого экземпляра – если, конечно, у тебя есть такое желание. Также я записала для тебя данные библиофила, которому продала «Одиссею», – на тот случай, если когда-нибудь, может быть, ты захочешь выкупить эту книгу и у тебя будут для этого деньги.

А теперь перейдем к следующей навигационной карте – той, что будет определять твое будущее. Если ты захочешь пойти по этому пути, тебе придется заслужить это. Тебе предстоит пройти через испытания, как Улиссу в его странствиях, но это знакомство того стоит.

Да, дочка, я говорю о нашем обществе Эгерий. Они знают, что я все это время занималась твоей подготовкой, и они ждут тебя.

Я познакомилась с первой Эгерией в период своей учебы в Нью-Йорке. Тогда они искали новых Эгерий из Европы – Испании, Италии, Великобритании… Я подходила им по своим параметрам – по крайней мере тогда, когда мою жизнь еще не разрушил Касто Оливьер.

Теперь они более многочисленны, чем раньше. Впервые общество Эгерий образовалось в начале этого века на Восточном побережье США, и его членами были девушки из богатых семейств, наследницы больших состояний. Они были образованными и независимыми, прожили бурные двадцатые годы, поддерживали борьбу за эмансипацию женщин и движение суфражисток, добивавшихся для женщин права голосовать. У них были деньги, они любили литературу, искусство, живопись, музыку, архитектуру и все, связанное с творчеством. Их было пятеро, они любили и защищали друг друга, как сестры, но вся их деятельность происходила в тени. Они стояли за созданием Испанского общества Америки в Нью-Йорке, Библиотеки Моргана и десятков других учреждений.