Тея фыркнула и откинулась на спинку дивана. Когда я повернулся, чтобы вручить ей инструмент, ее руки были скрещены на груди, но при виде виолончели, которую я держал, они опустились.

– Джулиан… - ее голос дрогнул, когда ее взгляд скользил по когда-то поврежденному, а теперь восстановленному корпусу.
– Это моя виолончель.

Я осторожно вложил виолончель в ее руки, а по ее лицу потекли слезы. Я сглотнул, борясь с комком в горле, с эмоциями, которые, я не был уверен, принадлежали мне или ей.

– Мне потребовалось время, чтобы найти достаточно квалифицированного мастера и починить ее.

Ее пальцы слегка дрожали, когда она нежно проводила ими по грифу, и я почувствовал, как она успокаивается, как ее охватывает умиротворение.

Когда она наконец заговорила, ее слова прозвучали мягко:

– Спасибо.

– Я подумал, что ты хотела бы ее вернуть. Хотя Страдивари все равно твоя, - добавил я, позволив себе немного удовлетворения.

– Я не знала, что мне ее не хватает, - призналась она, изучая инструмент, изучая место, где он был отремонтирован, как будто приветствовала старого друга.

Я обнял ее колени.

– Это часть тебя, - сказал я, и ее глаза метнулись к моим из-за резкости в моем голосе. Я осторожно прочистил горло.
– Это нормально - скучать по прежней жизни. Это нормально, что она все еще является частью тебя. Мне никогда не нужна была часть тебя, Тея. Мне нужна вся ты. Этот момент, будущее и твое прошлое. Все до единой частички.

Она прерывисто выдохнула.

– Я боялась… боялась, что, узнав правду о том, кто я такая, я лишусь музыки.

– Я никогда не хотел отрывать тебя от нее.
– Я кивнул в сторону виолончели.

В ее глазах сверкала любовь, когда она смотрела на меня, и тепло нашей связи наполняло мою грудь, когда она улыбалась.

– Ты не разлучал меня с ней. Ты вернул ее мне.

ГЛАВА 47

Тея

Я слишком долго не играла на виолончели, и это было заметно. Даже когда мама лежала в больнице, я старалась играть в те редкие дни, когда выходила, чтобы принять душ и переодеться. Диана вздрогнула, когда я пропустила ноту, и для моих ушей этот звук тоже прозвучал как вопль банши. Моя рука, сжимающая смычок упала набок, и я судорожно вздохнула.

– Мне очень жаль.
– Я уже сбилась со счета, сколько раз произносила эти слова за день.

– Прекрати извиняться.
– Она потянулась за чашкой чая и сделала глоток. Сквозь окна проникал тусклый зимний свет, становившийся ярче из-за снега, укрывающего город. Но внутри квартиры Дианы было уютно из-за потрескивающей печки и разбросанных повсюду книг и нот. Это было далеко от пентхауса, в котором я жила, и это должно было заставить меня чувствовать себя расслабленно.
– Не о чем сожалеть. У всех бывают неудачные дни.

Я сомневалась, что у Дианы Джеймс бывают такие дни.

Но мне было жаль. Учитывая график выступлений Дианы в филармонии и краткость нашей поездки, я не могла тратить время впустую. Если ключ к моей магии заключался в музыке, мне нужно было играть, а не терзать ее бедные барабанные перепонки.

– Я тебя нервирую?
– спросила она, когда я не стала продолжать.

Это было бы хорошим оправданием, но я покачала головой. Я уже знала, что это не так, потому что последние сорок восемь часов подвергала Джулиана такой же пытке в нашем гостиничном номере.

– Кажется, я разучилась играть.

Диана поставила чашку на стол, сочувствие смягчило ее темные глаза.

– Ты не разучилась. Это часть тебя, и так было задолго до того, как ты обнаружила свою силу. Пусть это будет игра, а не магия. Сыграй что-нибудь по памяти.

Она была права. Я была настолько сосредоточена на поиске ключа к своей магии, что забыла о радости, которую испытывала, когда брала в руки виолончель. Я не была сосредоточена на музыке. Я глубоко вздохнула, закрыла глаза и снова подняла смычок. Я не думала о том, какое произведение буду играть. Я просто начала. Первая нота была неуверенной, но со второй что-то начало получаться. Мои пальцы двигались сами, и музыка заполнила комнату.

Я потерялась в произведении, которое всегда поглощало меня. Музыка уносила меня куда-то за пределы тревог и страхов, которые омрачали мой разум. Ноты сплетались вокруг меня, рассказывая историю, которая была одновременно знакомой и новой. На мгновение я забыла обо всем, кроме музыки. Ничего больше не существовало, и, когда затихла последняя нота, я открыла глаза и увидела улыбающуюся Диану.

Я выдохнула, увидев золотые нити, мерцающие в воздухе вокруг меня.

– Это…

Она кивнула.