Nexus рассмеялась.

— Старушка Пембертон. Вдова Хранителя. Как наивно. Печати не вечны. Договоры имеют срок давности. И время старого порядка истекло.

— Тогда заключим новый договор.

Все повернулись к Грейвзу. Инспектор стоял прямо, в его глазах горела решимость.

— Я не маг. Не Страж. Обычный человек. Но я представляю закон. Порядок. То, что удерживает общество от хаоса. И я готов стать новым якорем.

— Ты? — Nexus наклонила голову. — Интересно. Но что ты можешь предложить?

— Себя. Свою жизнь, свою душу. В обмен на восстановление границы. На защиту верхнего мира. На сохранение человечности.

— Том, нет! — Артур шагнул к другу.

— Это мой выбор, Артур. Мой якорь. То, ради чего я стал полицейским. Защищать и служить. Даже ценой жизни.

Nexus задумалась. В её чёрных глазах мелькнуло нечто похожее на… уважение?

— Благородно. Но недостаточно. Нужна кровь Стража. Древняя сила. Твоей жертвы мало.

— Тогда возьми нас обоих, — сказала Элеонора. — Я несу метку Хранителя. В моих жилах течёт сила древнего договора. Вместе с инспектором этого хватит.

— Нет! — Артур встал между ними и Nexus. — Должен быть другой путь!

— Есть, — голос раздался откуда-то сверху. — Но он требует истинного понимания.

С потолка собора спустилась фигура. Стерлинг Грей в своём безупречном сером костюме. Ртутные глаза без зрачков смотрели с нечеловеческим спокойствием.

— Ты! — Артур вскинул меч. — Где ты был? Почему не предупредил?

— Я был там, где должен был быть. Наблюдал. Ждал. Этот момент требовал естественного развития.

— О чём ты?

Грей подошёл к Nexus, и та отступила — впервые показав нечто похожее на страх.

— Позвольте представиться полностью. Я не просто агент Корпорации Баланса. Я — само воплощение Баланса. Сущность, созданная первым договором для поддержания равновесия.

— Арбитр, — прошептала Nexus. — Тот, кто судит. Тот, кто решает.

— Именно. И я вижу решение. Не жертва жизни. Не разрушение границы. Но трансформация самого договора.

Грей повернулся к Артуру.

— Вы, мистер Блэквуд, несёте в себе уникальное сочетание. Кровь Стража, прошедшая через огонь преображения. Опыт человеческой слабости и силы. Понимание обоих миров. Вы можете стать не просто якорем, но мостом.

— Мостом?

— Живой границей. Тем, кто соединяет миры, не сливая их. Позволяет контролируемое взаимодействие, предотвращая хаос Конвергенции. Но для этого нужно принять обе стороны своей природы.

Артур посмотрел на меч в своей руке. На друзей, готовых пожертвовать собой. На существо в облике Маргарет.

И понял.

Всё это время он сражался с тьмой, как будто она была абсолютным злом. Но тьма — часть мира. Часть баланса. Нельзя уничтожить ночь, не разрушив день.

— Я согласен, — сказал он. — Но с условиями. Никаких жертв. Никакого порабощения. Граница остаётся, но становится проницаемой для тех, кто выбирает переход добровольно и осознанно.

Nexus прищурилась.

— А что с теми наверху? Пленными душами?

— Освободить. Дать выбор — вернуться или остаться. Без принуждения, без манипуляций.

— И ты думаешь, многие выберут возвращение? После того, как вкусили свободу от боли?

— Не знаю. Но выбор должен быть настоящим. Информированным. Честным.

Грей кивнул.

— Мудрое решение. Nexus?

Существо помолчало, затем подняло руки. Чёрные глаза просветлели, показывая обычные человеческие зрачки. Лицо Маргарет стало мягче, естественнее.

— Я… согласна. Устала быть инструментом. Хочу снова стать собой. Частично собой.

Грей хлопнул в ладоши, и реальность вокруг них завибрировала.

ПЕРЕЗАКЛЮЧЕНИЕ ДОГОВОРА: НОВЫЙ БАЛАНС

Чёрный Собор преобразился. Стены из живой плоти стали обычным камнем. Колонны выпрямились. Окна-порталы показывали теперь не кошмары, а обычные виды Лондона — верхнего и нижнего.

В центре зала материализовался стол из серого камня. На нём — древний свиток, исписанный символами на всех языках, когда-либо существовавших в мире.

— Новый договор, — объявил Грей. — Требуются подписи. Страж — Артур Блэквуд. Представитель человечества — Томас Грейвз. Хранитель традиции — Элеонора Пембертон. Голос Нижнего города — Nexus. И Арбитр — я.

Они подошли к столу. Артур первым коснулся пергамента. Вместо подписи на свитке проступила пылающая руна — символ его рода, преображённый новым пониманием.

Остальные последовали примеру. С каждой подписью воздух становился чище, свет — ярче.

Когда последний символ лёг на пергамент, мир содрогнулся.