Но надо признать, звонок застал врасплох, понадобилась секунда, чтобы справиться с растерянностью.

— Здравствуй, Андрей, — Голицын ответил легким кивком.

Я выдержал короткую паузу, невозмутимо спросил:

— Решили нарушить собственное уединение и выйти в свет?

Даже позволил добавить в голос небольшую долю ехидства. Но скорее от растерянности, чем собираясь идти на конфликт. Собеседник по другую сторону экрана это прекрасно понял, поэтому не стал обижаться. По худощавому лицу скользнула тень ухмылки.

— Все такой же зубастый и скорый на язык. И все так же не признаешь авторитетов, — удовлетворенно заключил он и добавил: — Мне это нравится.

Настала моя очередь ухмыляться.

— Хорошо выглядите, вижу сбросили вес, активная жизнь на природе?

Он хмыкнул, последовал кивок за мою спину, где виднелся краешек окна с кусочком вида на озеро. Определить по столь мелкой детали, где именно нахожусь невозможно, однако можно понять, что точно не в городе.

— Похоже из нас двоих это ты предпочитаешь жизнь на природе.

Я развел руками.

— Люблю свежий воздух.

Внезапное появление князя-затворника ошарашило, но я держался, стараясь не показывать, насколько удивлен. Положение обязывало. Разговор начался как ни в чем ни бывало, словно между двумя старыми знакомыми, не видевшихся несколько дней.

В тоже время, внутреннее чутье подсказывало, нет просто вопило, что повелитель Хаоса объявился не случайно именно в этот момент. Я был в Африке, я «стучал» в предполагаемый ход в убежище скрывшегося от внешнего мира князя. Неужели это сработало? На первый взгляд ответ напрашивался такой, но что-то подсказывало, что все не так просто.

— До вас дошло мое послание? — все-таки спросил я. Не мог не спросить, иначе разговор терял смысл.

Однако Голицын не спешил отвечать.

— Скажем так, твои попытки пробиться на другую сторону достаточно привлекли мое внимание, чтобы я вышел с тобой на связь, — сказал он, ничего толком не уточнив. Стало понятно, что более развернутого ответа не будет.

С дурной овцы хоть шерсти клок. Или стоило надавить, чтобы получить нормальные объяснения? Подумав, решил пока повременить, есть более важные темы для обсуждения.

— Закручиваются большая игра, да? — спросил Голицын словно угадав, о чем размышляю.

С моей стороны последовал неохотный кивок. Я решил принять правила игры. По крайней мере на данном этапе общения. Черт с ним, пусть ведет партию, если хочет.

— Патриархи хотя нас прикончить, — сказал я и уточнил: — Говоря «нас» — я имею в виду всех Проклятых.

— Они это особо никогда не скрывали, — Голицын слегка напоказ пожал плечами. Когда он исчез охота на Одержимых была в самом разгаре и велась по всему свету.

— И как подозреваю, окончательно повернуть цивилизацию в сторону технологического пути развития, — словно не заметив ремарки с экрана, продолжил я. — Хотя и не понимаю зачем.

В этот момент в глаза князя мелькнула странная искра. Могу поклясться, это связанно с последними словами.

Неужели властитель Хаоса в курсе планов Патриархов? Но как? И откуда?

— Вам что-то известно? — осторожно уточнил я.

И был готов в тот же момент прервать разговор, если будет отрицание или попытка уйти от ответа. Собеседник это хорошо уловил, поэтому сказал прямо:

— Да, известно.

Наступила долгая пауза. Я обдумывал признание, одновременно лихорадочно прикидывая всевозможные варианты развития событий и свои ответные действия.

Князь Голицын с Патриархами? Вступил в сговор с кланами в обмен на заверения в безопасности? Провалившийся мятеж Проклятых с этим связан? И если да, то насколько плотно? В том смысле, не подставил ли Голицын собратьев по цеху, сдав лидерам кланов? А если так, то за каким чертом он это сделал? В простые обещания сохранности жизни не верилось, слишком мелко для фигуры такого масштаба, как Голицын. Должно быть что-то другое, более значительное…

Князь на экране ноутбука коротко рассмеялся.

— Не перетруди мозги, прямо видно, как они у тебя кипят от напряжения, — он широко ухмыльнулся.

Другой бы на его месте не позволил так разговаривать со мной. Но он был один из Проклятых, многократно превосходил меня в силе и опыте, и являлся выходцем из Конфедерации, как и я. Все это в совокупности позволяло князю вести себя с такой вольностью. Ведь, как ни посмотри, а он помнил меня еще едва опершимся птенцом, едва вступившим в права властителя Удела, до конца не осознавшим свою силу, а главное статус одного из Истинных Князей.