Прочность I: Это оружие сложно разрушить.

Судя по весу и остроте деревянной кромки, таким клинком можно развалить надвое не то что воина в доспехах, но и молодого бычка.

Передав трофейный меч Марку Туллию, я с интересом наблюдал, как его кислая мина сменилась предвкушающей улыбкой:

— А вот и моя доля, — оскалился легат, осматривая чёрный клинок.

Пелит довольно огладил бороду:

— Знал я, что этот трофей будет тебе по душе. Но, увы, больше, кроме пустой торбы мародёра и деревянного доспеха, ничем иным мой «собрат» с нами не поделился.

— А с чего это войско его после смерти жреца впало в ступор? — спросил я. — И что будет с пленными?

— Всё воинство Кхорна было в полном подчинении жреца. Помимо своей воли и словно одурманенные Серенами, они шли на заклание, — помедлив, ответил Пелит. — Ты же, вне всякого сомнения, помнишь наш подвиг на берегах Колхиды?

Вспомнив рыбаков, покорно собравшихся в кучу в ожидании смерти от стеклянного клинка, я кивнул.

— Что же, если мы закончили с этими… — Пелит слегка запнулся, подбирая правильное слово.

— Дровами? — вопросительно поднял я бровь.

— Да, точнее я бы не сказал, — жрец кивнул улыбнувшись. — Так вот, пора нам переходить к нашему последнему противнику.

Комната обновилась, и прямо в её центре обнаружился уже окончательно мёртвый лич рядом со своими пустыми и изувеченными доспехами.

Из изрешеченного пулями тела торчали чёрные стрелы, явственно давая понять, что прикоснувшись к одной из них, можно поглотить изрядную долю Очков Системы.

— Чуть позже мы решим, кто получит щедрую награду, которую скрывает дважды мёртвый. Но прежде узрите этот причудливый клинок. — В руке Пелита возник изящный костяной кинжал с настолько тонким лезвием, что казалось, он обломится под собственным весом:

Осквернённый кинжал

Ранг: C.

Материал: Кость бога.

Масса: 1 фунт.

Длина: 0.7 локтя

Тип: осквернённый божественный артефакт.

Особенности:

— 20% энергии отходит Великому Ы (не активно).

— 30% энергии отходит владельцу кинжала.

— 50% поглощает Система.

— Великое поднятие нежити (0/1). Позволяет поднять все трупы в радиусе тысячи локтей от заклинателя. Откат: 99/100 дней.

— Малое воскрешение (1/1). Позволяет воскресить умершего, если с момента смерти прошло не больше часа. Шансы зависят от конкретных условий. Откат: 100 дней.

Прочитав описание, я передал костяной клинок Марку Туллию. Сам же подумал о том, что будь у нас подобный кинжал раньше, можно было вернуть к жизни нашего чернокожего союзника, убитого Энгусом. Ну а в будущем, если когда-нибудь подведёт «шаг назад» у меня будет шанс воскреснуть, не полагаясь на милость злопамятного божества.

Марк Туллий, который, по всей видимости, пришёл к тем же выводам, вернув жрецу костяной кинжал, задумчиво пробасил:

— Из всего божественного барахла, что нам досталось, этот трофей, пожалуй, самый ценный. Хотя мне больше интересно, будут ли мёртвые, восстав, подчиняться тому, кто их поднимет.

— Будем надеяться, что наши союзники и пленные из мира Элкраг нас просветят про тонкости общения с немёртвыми, — жрец чуть заметно улыбнулся.

Легат склонился над доспехами, проводя пальцами по зазубренным краям, оставшимся от попадания пулемётных очередей:

— Металл хороший, но так же, как и с доспехами хобгоблинов, он годен только на переплавку.

— И всё же, как опыт с лича делить будем? — выпрямившись, Марк Туллий кивнул на труп.

— Жребий? — Пелит без раздумий ответил.

— Можно и кости раскинуть, — одобрительно кивнул ромей. И выжидающе посмотрел на меня.

Как только жрец упомянул про жребий, я сразу вспомнил Лаксиэль, что выиграла предыдущий спор.

И решение словно само собой родилось у меня в голове.

— Предлагаю просто отдать стрелу с лича нашей черноликой союзнице. Всё-таки её полог спас немало жизней.

— Да и клинок свой прелестная альвийка, в прошедшей битве кровью не окропила, — Пелит с воодушевлением продолжил за мной.

Марк Туллий одобрительно хмыкнул: — Поддерживаю.

Совместно со жрецом подняли неожиданно лёгкое тело и аккуратно поместили его в торбу легата.

Олимпиада.

Закончив с трофеями, мы вернулись за пиршественный стол, за которым во время нашего отсутствия не прошло даже мгновения.