(17/340)

— Слишком много ты болтаешь! Для смертного, — я отозвал меч, ещё не закончив фразы.

И уже обращаясь к невидимым хозяевам арены, продолжил:

— Я хочу, чтобы этого говорливого закрыло от меня несокрушимой стеной со всех сторон.

Решетки в клетке пришли в движение, срастаясь на глазах, и спустя мгновение скрыли узника от моего взора.

И ни звука, ни шороха я больше не слышал. Даже поиск жизни не увидел ни намёка на что-то живое за этой стеной.

Ну что же. Этот лысый Говорун вытянул счастливый жребий. И если не помрет за шесть часов, что остались до следующей схватки, то сможет вернуться на родину.

12. 11… 2. 1.

И вновь арена. И вновь напротив меня противник. На этот раз закованный с ног до головы в зеленовато-фиолетовую броню, а на голове я заметил шлем с серо-матовым забралом, чем-то неуловимо похожий на мой собственный. Да и сам доспех очень походил на мой трофей, который ждал отведенного срока для восстановления в карте.

Веч ный. Человек. Уровень 18.

Фигура в доспехах с невероятной быстротой закрутила вокруг себя двумя длинными мечами, чьи лезвия окрасились темным багрянцем, словно эти клинки только что вынули из горна.

Привычно накинув на себя полог отвода глаз и магическую защиту, я уже собирался аккуратно начать сближение, когда верный дробовик взорвался залпом всего боеприпаса.

Отдачей трех десятков одновременно выстреливших патронов меня отбросило в сторону. И не будь на мне магической защиты, руку непременно оторвало бы. Да и ожогов не миновал бы. А так отделался лишь просевшей на две трети маной и легким испугом.

Перекатившись спиной назад, я встал на ноги и одновременно призвал из карты ромфею.

В тот самый момент, когда подвело оружие, не иначе из-за действия какого-то навыка, Вечный стремительно бросился в мою сторону.

Поднырнув под левый клинок, я отвел ромфеей правый и врезал левым кулаком в центр непрозрачного забрала.

Вернее, попытался врезать. Мой противник мигнул, исчезнув и вновь возникнув чуть левее того места, где мы столкнулись.

Взмахнул правым, вновь заалевшим клинком, и мой меч стал короче на пол-локтя. Не давая удивлению выпустить когти страха, я резко ускорился вместе с поврежденным клинком и, ударив наискосок, в свою очередь яростно обрубил вражеский меч.

Яркой вспышкой озарило нас обоих. Не сравнить, конечно, с плазменной гранатой или навыком Сквернослова, но нам обоим хватило. Мою магическую защиту смыло, как бушующая волна смывает лежащую на берегу щепку. Красная хламида приняла на себя пламя, не вспыхнув, а вот мой уже изрядно поврежденный деревянный доспех обуглился ещё сильнее, обжигая мой торс, который должен был защищать.

Время как будто замедлилась в сотни раз.

Опаленная пламенем правая рука взорвалась болью, а псевдоплоть, пузырясь, исчезла после осушения моего магического резервуара. Хорошо, что закинутый в рот перед началом поединка кристалл маны успел частично восполнить потерю, и поэтому малое магическое истощение меня не одолело.

Переполнявшая меня боль как-то разом схлынула и теперь ощущалась всего лишь как досадная помеха. Обломок ромфеи пригорел к скрюченному остатку моей ладони.

Краем глаза, пока тянулся левой рукой к карте с прямым клинком, я заметил, что Вечный пострадал едва ли меньше меня. Эпицентром светового взрыва, по всей видимости, была рукоять его клинка. И у него от правой руки остался только неровный обрубок предплечья.

В моей правой руке возник меч, и одновременно с этим мой противник коленом попытался пнуть меня в пах. Инстинктивно сжав мышцы, я рванул бедро вверх и в сторону, принимая удар на прикрытую доспехом внутреннюю часть ноги. Больше было похоже на сильный толчок, чем на сокрушающий удар. Меня вновь спасли рефлексы и остатки деревянной брони. Но и противник добился своего: мое равновесие пошатнулось.

В тот миг, когда его колено еще давило на мою ногу, я ткнул лезвием прямого меча, возникшего в моей левой руке. Не полноценный резкий укол. Скорее короткий выпад снизу вверх в сочленение между его нагрудником и шейными пластинами. Сталь скользнула по ткани, больше похожей на гибкую сталь, едва царапая, но не пробила. Однако цель была иной: по возможности отвлечь и заставить отшатнуться.

Он дернулся назад. Расстояние между нами увеличилось на полшага.

Время, сжатое внезапной болью и злостью вперемешку с волей, растянулось. Я видел каждое движение и намерение Вечного.

Его обрубок правого предплечья дымился, кровь и какая-то темная жижа, пузырясь, сочились из раны. Но он уже переносил вес на левую ногу, готовясь к новому рывку. Единственный оставшийся меч в левой руке снова заливался багровым светом. Страха в его движениях не было. Только холодная безжалостная решимость.

Он двинулся первым. Не вперед, а вбок, стараясь зайти ко мне справа. Снова используя «мигание» противник исчез и материализовался справа от меня в мертвой зоне, замахнувшись единственным багровым клинком по моей незащищенной шее.