Внимание! Получено… Очков системы

(…/340)

Щедрость Олимпийца или напоминание, кто здесь истинный источник силы? Потраченное мной вернулось, но вкус триумфа от этого был с привкусом полыни.

— Вода, грязь и скалы, — мой голос чуть дрогнул после пережитого экстаза, — Вот и все сокровища мертвого бога. — Я призвал из пространственного браслета исполинский скафандр с замурованным внутри трупом.

На полированном полу тронного зала из воздуха соткался исполинский скафандр. Рядом, с мерзким хлюпающим звуком, шлепнулась отсеченная бронеперчатка с тем, что осталось от кисти внутри.

Как только гигант проявился, из обрубка на его руке толчками начала вытекать серовато-черная жижа, и не будь я всё ещё в доспехе, отсекающем меня от миазмов, то я в полной мере ощутил бы всю эту вонь, распространяющуюся вокруг.

Но я видел, как Лоотун, стоящий чуть позади, побледнел, сдерживая рвотные позывы, а лицо самого Зевса исказила гримаса глубочайшего отвращения, быстро сменившаяся ледяной яростью.

— ЭТО?! — его рев потряс зал, заставив задрожать даже массивный трон. — ЭТО ВСЕ, что ты принес из обители Неназываемого?! ГНИЛЬ И ПРАХ?!

Громовержец провел рукой, заставив исчезнуть в неяркой вспышке и скафандр, и натекшую зловонную лужу.

Мой доспех немного заглушил гневные выкрики Кронида, и я лишь, пожав плечами, тихо ответил:

— Две сотни лет прошло с тех пор, как пали боги, и всё, что можно похитить из их доменов, уже давно поменяло владельца. Что же до гиганта, закованного в доспехи, что я нашёл в домене водяного бога, то это, скорее всего, был любопытный герой наподобие меня, что решил поживиться в обители Неназываемого, но при этом, увы, сам погиб.

— И возможно, — добавил я, ловя тень задумчивости на лице Громовержца, — в милости своей ты сможешь его оживить, подобно тому как обрела новую жизнь альвийка.

— Твой ответ разумен и обоснован, — Гнев Зевса как будто схлынул, его голос стал намного размеренней, — Оживить умершего годы назад будет непросто, но это всё пока значения не имеет. Готов ли ты к путешествию на поверхность Ледяной скорлупы?

Мельком взглянув на практически опустошённый магический накопитель скафандра, я покачал головой.

— Магия, что питает доспех мой, почти иссякла, и как только восполнится она, я готов на новые подвиги пойти.

Зевс хмыкнул, и меня окутало золотистое облако. Накопитель в доспехе на глазах наполнился манной, а передо мной возникло системное сообщение.

Желаете ли принять личную божественную миссию.

Да/нет

Выдохнув, решительно выбрал да. И мир моргнул. Под ногами простиралась бескрайняя белоснежно-черная равнина.

На забрале возникли строчки сообщений.

Давление меньше стандартного на 99%

Ресурс: 100/100 — Прогноз автономии: 3 часа 23 минуты

Повышенная радиация

Внешняя среда вакуум

Радиация — невидимый дух, уродующий тела. Буду надеяться, меня минует эта участь.

Вакуум — незнакомое слово родило странные образы, не укладывающиеся в голове: когда воздух не просто ядовит, а его нет совсем, пустота в самом суровом смысле этого слова.

Тут же пришло сообщение системы о том, что миссия завершена. Удобно, можно в любой момент вернуться на Олимп, но готов поставить гнутый обол против систерция — Зевс будет не сильно рад моему возвращению после того, как я сообщу, что увидел лишь бескрайнюю белоснежную пустыню. Так что стоит по крайней мере попробовать найти древнюю крепость.

Сделал шаг вперед, который меня подбросил на добрые пять локтей вверх, — похоже, вес мой в этом мире раз в десять меньше, чем должен быть.

Прыгнул вверх, еще больше уменьшая свой вес, смотря во все стороны, и вдалеке увидел черную полусферу, торчащую среди белой равнины. Это, конечно, мало похоже на ромейские крепости или хоть на что-то видимое мной ранее.

В любом случае, глазу зацепиться было не за что. Так что до этого чёрного бугра нужно по крайней мере добраться.

Отключил контроль гравитации и плавно опустился на хрустнувшую под ногами поверхность — то ли камень, а скорее всего лед, не даром же этот мир зовётся ледяной скорлупой.

Прыжок в сторону полусферы, второй, и вот я — исполинским зайцем прыгаю в сторону далекой цели. Прошло уже не менее двадцати минут, а черный холм как будто и не особенно приблизился.

Еще полтора часа изнурительных прыжков, и я стою у подножия исполинской стены из черного, матового материала, уходящей ввысь и в стороны дальше, чем хватает глаз, размышляя, как бы забраться внутрь, но ни дверей, ничего видно не было.