Эл приподнял бровь.

– Он что-то имеет против барбекю? Патио? Если он вегетарианец или что-то в этом роде, мы можем с этим согласиться.

– Нет, - Денвер поморщился и оглядел помещение, чтобы убедиться, что они одни.
– Дело в том, что он забавно относится к тому, чтобы прийти ко мне домой. А я не могу пойти к нему. Вообще.

– Что за чертовщина?
– потребовал ответа Эл.

Денвер поднял руку.

– Нет. Не так. Я чувствую, что за этим кроется что-то еще. Я изо всех сил стараюсь не поднимать эту тему, но вчера вечером я как бы невзначай предложил поужинать у меня дома, думая, что мы могли бы съесть какой-нибудь вкусный десерт прямо на диване, и можно подумать, что я пригласил его поехать в зону боевых действий. И в этом все дело. Как будто это его пугает.

– И это не секс?

– Блядь, нет.
– Денверу стало тяжело думать обо всех тех креативных местах, где они занимались сексом.
– В этом есть что-то из-за моего дома. Или из-за его дома.
– Он замолчал, ненавидя, что ему приходится говорить об этом вслух, рассказывать Элу о делах Адама, но ему нужен был совет.
– Я думаю, с ним что-то случилось. Я думаю, что кто-то надругался над ним или сильно напугал его. Потому что речь идет о том, чтобы побыть наедине со мной в квартире. Я так же не думаю, что это из-за меня. Я думаю, что это из-за парней, с которыми он встречался, и точка.

– Ты сказал, что у него был другой парень, бывший, который сводил тебя с ума.

– Да, и я думаю, что он может быть частью проблемы. Хотя, клянусь, все гораздо серьезнее. Но я знаю, что что-то происходит. Я не могу понять, как это обойти. Я не хочу поднимать этот вопрос и расстраивать его. Но я могу сказать, и это главное, что мы не ходим друг к другу в гости, и это расстраивает его, потому что он думает, что это расстроит меня. Что, черт возьми, мне делать, Эл?

Эл прислонился к сушилкам и задумался.

– Это непросто. Тебе, наверное, нужно позволить ему поднять этот вопрос. Однако ничто не говорит о том, что ты не можешь заложить основу. Убедись, что он услышит от тебя слова понимания или что-то в этом роде.

– Я пытался.

– Это может занять некоторое время.

– Да.
– Денвер высыпал порошок в стиральную машину, включил ее и стал смотреть, как вода за дверцей льется на одежду. То, о чем он думал целую неделю, крутилось у него в голове, как одежда, лежащая перед ним, пока, наконец, не сорвалось с его губ.
– Я подумал, может быть, ему будет легче, если я расскажу ему кое-что о себе.

Эл помолчал, прежде чем заговорить осторожно и небрежно.

– Ты имеешь в виду, что-то щекотливое?

Денвер засунул большие пальцы в петли ремня, не сводя глаз с аппарата.

– Что-то во мне напоминает то, что, как я думаю, произошло с ним.

Признание повисло в воздухе, тяжелое и неловкое. Они с Эл были приятелями. Они не говорили об этом. Они перебрасывались друг с другом дерьмом и использовали друг друга, чтобы избежать таких вещей, как ответственность и реальность. Даже сейчас, когда Эл по-взрослому встречался, они по-прежнему были спасением друг для друга. Это простое заявление прозвучало как нарушение некоего негласного соглашения о том, что они будут вести себя непринужденно.

Денвер очень надеялся, что все обойдется.

– Я думаю, - сказал Эл после долгого молчания, и от его обычного сарказма не осталось и следа, - это, возможно, неплохая идея. Но тебе следует делать это только в том случае, если ты чувствуешь, что это поможет и тебе. Нет ничего хуже, чем быть к чему-то не готовым и делать это для кого-то другого по неправильным причинам.

Денвер не удержался и бросил взгляд на руки Эла, ища вездесущие никотиновые пластыри.

Эл рассмеялся, но это было почти грустно.

– И потом, иногда случаются вещи, к которым мы никогда не будем готовы, но все равно делаем, потому что они важны для людей, которых мы любим.

Тоже смеясь, Денвер отлепился от машинки и кивнул в сторону скамеек.

– Давайте же. Я хочу услышать, как прошел экзамен у Пола и как вы его отпраздновали.

– Ты же знаешь, я не умею целоваться и рассказывать, - ответил Эл.

– Если ты это сделаешь, я расскажу тебе, что я сделал с Адамом за магазином мороженого.

На этот раз обе брови Эла поползли вверх.

– Договорились.

АДАМ схватился за кружку со слишком горячим чаем, чувствуя, как обжигает ладони.

– Я должен ему сказать.
– Ему не нужно было поднимать голову, чтобы увидеть, как Луиза нахмурилась. Он и так все слышал.

– Я думала, мы это уже обсуждали. Несколько раз.

– Знаю. Но я действительно должен ему сказать.

– Почему? По крайней мере, почему ты должен говорить ему так, что это тебя так расстраивает?
– Луиза постучала покрытыми лаком ногтями по своей кружке с латте.
– ОКР - это часть тебя, Адам. Это не все, что ты собой представляешь, но это часть тебя. Пусть это естественно войдет в разговор.