– Ты что, шутишь?
– Брэд заговорил раньше Адама.
– В боулинге слишком много микробов для Адама.

– Отстань, Стэнтон, - предупредил Мик. Он повернулся к Адаму, засунув руки в карманы.
– Что скажешь?

Да, это был непростой бой, но Адам справился. Он тоже был рад, что его пригласили, но Денвер еще не ответил ему. Он покачал головой.

– Извини, у меня планы. В противном случае я бы пошел.

Мик ответил, прежде чем Брэд успел взорваться снова.

– Ну, тогда в следующий раз. Даже если ты просто побудешь с нами. Мы скучаем по тебе.

Адам улыбнулся, и это было искренне.

– Спасибо.

Олли кивнул ему.

– Да, хорошо, не будь незнакомцем.

Затем они все ушли, даже Брэд, который бросил на Адама последний задумчивый взгляд через плечо, прежде чем поспешить за остальными. Адам некоторое время смотрел им вслед, представляя, каково было бы продолжать жить с ними, зная, что это неправильно для него, но заставляя себя действовать по сценарию. Хотя он знал, что ему лучше действовать в одиночку, он беспокоился, что может каким-то образом ошибиться в своей оценке ситуации.

В этом и заключалась суть обсессивно-компульсивного расстройства. Это была болезнь сомнений, или, скорее, неспособность справиться с тем фактом, что мир полон неопределенности. Ни одно решение не могло быть правильным, потому что такого понятия не существовало. Ни один человек не мог быть подходящим человеком, потому что не было никого, кто подходил бы под эти требования, без гарантий. В жизни не было ничего такого, за исключением того, что в какой-то момент все живущие умрут. Что касается Адама, то это ужасное отклонение, которое все еще оставалось, сводило его с ума, и он часто не мог с ним справиться. И, следовательно, зубная щетка. Он не мог сказать, почему от этого стало лучше. Он был только благодарен, что так получилось.

Иногда, он задавался вопросом, каково это - не иметь ОКР. Он задавался вопросом, каково это - никогда не объяснять кому-то, кто ему очень дорог, почему он не может войти в его дом без приступа паники. Это состояние души было страной фантазий, в которой он никогда не смог бы побывать.

Да, у каждого есть свои проблемы, но, конечно, было легче быть таким свободным, не поддаваться панике и паранойе. Конечно, так было лучше. Несомненно, нейротипичным людям никогда не приходилось признаваться в глупостях, из-за которых их парни, вероятно, могли бы их бросить.

Его разум блуждал по канаве сомнений, погруженный в самобичевание, и таким образом он коротал часы, вычищая каждую видимую поверхность в лаборатории, пока, наконец, его телефон не зазвонил, оповещая о новом сообщении.

Даже если бы ты был убийцей с топором, я все равно хотел бы встретиться с тобой за ужином, написал Денвер. Пиши, сколько хочешь, и я с нетерпением жду, что ты мне расскажешь.

Он просто был милым, Адам это знал. Но после целого дня интенсивной уборки и трех приступов паники, которые он пережил в ожидании ответа, он не смог сдержаться. Он заплакал.

ДЕНВЕР вытирал скамью для тренировок с отягощениями, стараясь не волноваться из-за того, что он боялся, что Адам собирался сказать ему за ужином, когда Тайни подошел к нему сзади и дружески хлопнул Денвера по спине.

– Привет, здоровяк. Расскажи мне какие-нибудь хорошие новости о том, что ты собираешься работать на меня.

Денвер закатил глаза, чтобы скрыть свой дискомфорт.

– Как насчет того, чтобы я рассказал тебе, как сегодня утром видел летающих свиней?

Тайни что-то проворчал, усаживаясь на другой конец скамьи Денвера.

– До меня дошли слухи, - сказал он, и в его голосе послышались недомолвки.

– О, да?
– Денвер продолжал вытирать скамью, но навострил уши.

– Да. Я слышал, что кое-кто, о которой никто и не думал, что он когда-нибудь остепенится, несколько раз видели с одним и тем же парнем. Каким-то симпатичным аспирантом из Ист-Сент.

Да. Симпатичный аспирант, которому нужно кое-что рассказать мне сегодня вечером. Денвер прочистил горло.

– Это довольно забавная история.

– Это круто, чувак. Даже здорово. Мне нравится, что ты становишься серьезным. Это значит, что ты, возможно, не уйдешь от меня раньше, чем я смогу тебя поймать.
– Когда Денвер застонал, Тайни протянул к нему руки.
– Эй. Сколько парней в нашей экономике умоляют кого-нибудь дать им работу? Черт возьми, у скольких из них есть это и симпатичный аспирант? Ты очарован, приятель.