Мы спускались на глубину в несколько метров. Над каждой дверью везде были экраны с различными показателями, чтобы поддерживать стабильную температуру и влажность, необходимые для сохранности артефактов. Научный штат в лице семи ученых нашелся в главной лаборатории, посреди микроскопов, рентгеновских аппаратов, спектрометров и других приборов. И на главном столе под лампами внутри стеклянного купола находился знакомый куб с символикой Ину. Ученые активно обсуждали что-то между собой и зашептались, заметив гостей.

— Вы прибыли, надеюсь, буря не застала вас врасплох, — начала Лиара. Она нисколько не изменилась за это время. Как уже не раз говорила, с азари так всегда.

— Ты сообщила, что это важно. Это из-за него? — указала Нойша на куб.

— Не только, Нойша С’Лоана. Этот куб мы нашли перед входом в небольшую комнату с креслом. И они явно отличаются от технологий Протеан. Мы сверились с данными от Митры и нашли сходства. Можно с уверенностью сказать, что это осталось от древней расы Инусаннон.

Хм… Этот куб… От него веет слабой Силой. Я что-то такое уже видела… Это вроде куб памяти.

— Где это кресло? — спросила я, готовая первым делом проверить интерфейс управления.

— Внизу. Мы пытались активировать его, но пока безуспешно. Выяснили, что оно должно питаться энергией, наверное, от ядра планеты, но при раскопках ничего не обнаружили. Никаких кабелей или антенн.

— Снова это кресло… — взвыла в мыслях Нойша, узнав, о чем идет речь.

— А что вы сейчас делаете с кубом? — спросила я, заметив вокруг куба кучу локаторов.

— От него исходят слабые сигналы, вот и пытаемся расшифровать. Думали, тут будет как с теми маяками протеан, всего-то нужен их шифр…

— Оказалось, что нет, — ответил вместо Лиары Шепард, как еще один носитель шифра.

— Оно и не удивительно, потому что этот артефакт не Протеан.

Далее мы спускались еще глубже, где возобновились строительные работы, расширялась инфраструктура комплекса. Системы безопасности красочно намекали о не самых приятных условиях в обнаруженной новой комнате. Мои надежды рухнули сразу на пороге. Никакой Силы здесь и в помине не было. Вообще.

— Мы пытались демонтировать. Но оно слишком тяжелое и прочное.

— Не стоит. Оно не рабочее.

Разве что как памятник только можно использовать.

— Да? — уставились на меня все взгляды.

— Точно.

Остается надежда только на куб, у которого тоже, подозреваю, будет мало полезной информации. Хм... Великая Сила… Кажется я начинаю уставать от всего этого. Ищешь ответы, ищешь, взамен получаешь лишь новые вопросы. А времени у нас не так много.

Марс играл ключевую роль в становлении Человечества в таком виде, в каком они сейчас являются. Именно здесь началось их покорение звезд с открытием протеанских технологий и нулевого элемента. Так что не удивительно, как люди относились к заповеднику с некоторым почтением, и я не редко замечала косые взгляды персонала в сторону трёх «чужаков» в их сакральном месте. До включения в проект Лиары и Трии всем комплексом руководила доктор Ева Уайт. Строгая на вид женщина в круглых очках. Она была предельно холодна со всеми, но знала свое дело и всеми силами радела за него, не скрывая своего неодобрения по поводу вмешательства спектров.

Между тем буря вовсю набирала мощь на поверхности. Из-за стихии связь с внешним миром проходила с перебоями, ангарные ставни надежно закрыты, все щиты работали на полную мощь. Нойша сообщила, что ее корабль пока повисит на орбите и будет наблюдать за атмосферой.

Сам комплекс под землей разделен на четыре уровня, плюс пятый, который сейчас активно расширялся. Даже на такой глубине доносились завывания ветра, а порой колыхались инструменты на столе. После быстрого знакомства с научным персоналом, мы приступили к делу. С нынешними технологиями и особенно без чувствительности к Силе ученые пытались расшифровать сигналы от куба научным путем, способом, который был им доступен. Они выяснили, что ритмы, исходящие от артефакта схожи с ритмами мозговой активности у живого существа. Из чего был сделан вывод, что к нему можно применить уже известные методы анализа ЭЭГ.

Соотношение активности различных ритмов в мозге позволял оценить глубокий спектральный анализ. Когда человек возбуждён или насторожен, альфа-волны замещаются низковольтными нерегулярными быстрыми колебаниями. Получая схожие с ними данные от куба, ученые повторяли их на себе. Пока без конкретных результатов. Все показатели испытуемых были на пределе нормы. Никто из них ничего не увидел во время глубокого сна после синхронизации с кубом, некоторые правда упоминали о некоем коридоре, рисунки которых висели на белой доске.