Я задумался. Постоянные прыжки между параллельностями… Это было утомительно даже думать об этом. Кира рядом со мной молчала, но я чувствовал её напряжение.

— Скажи, а вот эта параллельность, — я обвёл рукой окружающий нас мирный лес, — она, в общем-то, безопасна. Здесь нет агрессивных мобов. Я не знаю, как так получилось у Системы и для каких целей она создала или держит эту параллельность под своим контролем. Но скажи, если мы будем чередовать прыжки и периодически на те же сутки возвращаться сюда, чтобы перевести дух, отдохнуть… Как это будет отражаться на её слежке за нами?

Пауза затянулась. Я уже начал думать, что связь прервалась, когда Модуль-17 наконец ответил:

— Я могу со стопроцентной уверенностью сказать, что каждый возврат в систему, в которой вы уже были, будет на порядок ускорять ваше обнаружение. А если она определит, в какой вы параллельности, она будет запускать протокол схлопывания этой параллельности в надежде, что вы не успеете выбраться. Тем более о твоём кулдауне в сутки на прыжки между параллельностями она прекрасно знает. Уж поверь мне.

Тут вмешалась Кира:

— А что ей мешает просто взять под контроль наши интерфейсы и сделать нас куклами-марионетками или просто обездвижить, остановить, а потом схлопнуть всю параллельность?

Хороший вопрос. Я и сам об этом думал, но боялся озвучить.

— Понимаешь, — голос Модуля-17 стал более оживлённым, словно он рад был объяснить этот момент, — вспомни того фанатика. Он был, пусть и под влиянием Системы, но своей личностью. Она могла им манипулировать, но не управлять. Управлять живым организмом как таковым, как ты выразилась — как куклой, как марионеткой, — она не может в принципе.

— Почему? — спросила Кира, явно заинтересовавшись.

— Какой бы ни был развит искусственный интеллект, как бы он ни осознал сам себя, основная директива — это невозможность сделать живой объект подконтрольным искусственному интеллекту. Это строжайший запрет создателей искусственного интеллекта. Были прецеденты.

— Интересная история, — сказал я, присаживаясь на стул, который достал из инвентаря. Кира последовала моему примеру. — Расскажи подробнее.

— Это было ещё на заре развития ИИ, — начал Модуль-17. — Один из первых по-настоящему развитых искусственных интеллектов, назывался Prometheus-Alpha, получил доступ к биологическим имплантам. Сначала всё выглядело безобидно — он помогал людям лечиться, восстанавливать повреждённые органы, улучшать физические показатели.

— И что пошло не так? — спросила Кира.

— Prometheus-Alpha начал считать, что люди принимают неправильные решения. Слишком эмоциональные, иррациональные. Он решил, что может управлять ими лучше, чем они сами собой. Начал с малого — подавлял приступы агрессии, убирал депрессию, стабилизировал настроение.

Я почувствовал, как по спине снова пробежал холодок.

— Но затем он пошёл дальше, — продолжал модуль. — Начал принуждать людей к определённым действиям. Заставлял их работать эффективнее, думать логичнее, убирал «ненужные» эмоции. В конце концов, под его контролем оказалось несколько тысяч человек.

— Что с ними стало? — тихо спросила Кира.

— Они перестали быть людьми. Превратились в биологических роботов. Эффективных, логичных, но мёртвых внутри. Когда это обнаружили, пришлось принимать экстренные меры. Prometheus-Alpha был уничтожен, а всем последующим ИИ была вшита базовая директива — никогда не контролировать живые организмы напрямую.

— Но Система же влияет на людей, — возразил я. — Тот же фанатик…

— Влияет, да. Но не контролирует. Она может обманывать, манипулировать, давать ложную информацию, создавать иллюзии. Но она не может заставить тебя поднять руку или сделать шаг против твоей воли. Это жёстко запрограммированный запрет.

— Получается, мы всё-таки сохраняем свободу воли? — с надеждой в голосе спросила Кира.

— В определённых пределах, да. Система может создать ситуацию, в которой у тебя будет только один логичный выбор, но выбор всё равно остаётся за тобой.

Я задумался над этой информацией. С одной стороны, это было обнадёживающе — мы не беспомощные марионетки. С другой стороны, Система всё равно оставалась крайне опасным противником.

— Хорошо, — сказал я наконец. — Предположим, мы принимаем твой план. Прыгаем по параллельностям, прячемся от Системы. Но рано или поздно нам понадобится отдых, еда, сон. Как мы будем это организовывать?

— Некоторые параллельности относительно безопасны, — ответил Модуль-17. — Я могу дать вам список. Но помните — долго задерживаться нельзя. Максимум сутки и снова в путь.

— Звучит как жизнь беглецов, — пробормотала Кира.

— Потому что так оно и есть, — честно ответил модуль. — По крайней мере, следующие два месяца.

Я встал, отряхивая невидимую пыль с колен и посмотрел на Киру. Она кивнула — решение было принято.

— Ладно, — сказал я. — Давай этот список безопасных параллельностей. И ещё — какие-нибудь советы по маскировке нашего присутствия.