Размер был небольшой — где-то около кубического метра. Внутри, сквозь полупрозрачные стенки, виднелась густая, вязкая жидкость странного фиолетово-зелёного цвета. В ней плавали какие-то нитевидные структуры, постоянно меняющие форму и сплетающиеся в сложные узоры. Это и была биологическая основа искусственного интеллекта — нечто среднее между мозгом и компьютером.

Вокруг резервуара располагались различные приборы и датчики, подключенные к нему тонкими кабелями. Некоторые из них пульсировали в такт с движением жидкости — словно это был пульс живого существа.

— Интересно, — сказал я, изучая последнюю фотографию. — Очень познавательно.

— Как видите, всё достаточно компактно, — пояснил Модуль-17. — Но не стоит обманываться размерами. Вычислительная мощность этой штуки превышает возможности целых планет.

— А что произойдёт, если этот резервуар повредить? — спросил я, уже прикидывая варианты.

— Система немедленно погибнет, — ответил Модуль-17 без колебаний. — Биологическая основа крайне уязвима без соответствующей поддержки. Но добраться до неё будет непросто.

— Почему?

— Резервуар находится в самом центре станции, в наиболее защищённой секции. Туда ведут сотни коридоров, каждый из которых напичкан датчиками и защитными системами. Плюс постоянный мониторинг — Система видит каждый атом в радиусе нескольких километров от своего ядра.

— Но теоретически это возможно? — не отставал я.

Модуль-17 задумался, его голограмма снова заморгала.

— Нет. Я уверен, что это исключено.

Когда Модуль-17 с нами распрощался и его голограмма развеялась, Кира, немножко сузив глаза, с явным прищуром посмотрела на меня:

— Ну, давай, колись. Чё ты там задумал? Что так выпрашивал его информацию про искусственный интеллект?

— Да есть у меня мысли, Кира, — ответил я ей. — Только их ещё обдумать надо. А пока предлагаю отдохнуть, пока есть возможность, пока мы в параллельности, где нет ничего агрессивного. А по истечении суток вон прыгнем в портал, а там будь что будет. Прорвёмся, если что. Запас прыжков между параллельностями есть — куда-то да махнём.

Лёжа в установленной палатке, мне вдруг пришла мысль в голову:

— Слушай, Кир. А может, давай в нашем, так сказать, турне по параллельностям наведаемся в ту самую параллельность, где, помнишь, нас закинула на арену? Да, пошумим там немножко.

Кира посмотрела на меня и говорит:

— Ты знаешь, как бы можно там навести шороха, но уж слишком сильные там аборигены, да и много их. Помнишь, как пришлось быстро оттуда сворачиваться? Да и артефакты у них нехорошие.

— Ну, в общем-то, да. Нам и так экстрима хватает. Ладно, давай спать. Утром вечера мудренее, — сказал я, обняв её, и мы уснули.

А утром, проснувшись и перекусив, мы отправились, держась за руки, прямиком к порталу, который принял нас уже привычным киселём и пропустил через мясорубку перехода.

Проморгавшись после перехода, мы окинули взглядом то место, где оказались.

— Да-а, — вздохнула Кира. — Предыдущая параллельность была поприятней.

Здесь же мы оказались в какой-то местности, которая была вся в горах, причём с какими-то острыми скалами. И создавалось впечатление, что с верхушек этих скал, практически по каждой из гор, стекала лава. Всё было окрашено в чёрно-багровые цвета, солнце было аж в какой-то дымке. Было жарко, и очень неприятно пахло серой. В воздухе витал нестерпимый жар.

— Да уж, удачно нас закинуло, — проворчал я, вытирая пот со лба. — Ну что, давай осмотримся, что здесь к чему.

Я подумал уже телепортнуть нас куда-то вниз, но потом, прикинув, что чё напрягаться-то, призвал Небокрыла. Мы его оседлали да и полетели смотреть местные достопримечательности с высоты, так сказать, птичьего полёта.

Картина выглядела ещё хуже. Пики гор, прочерченные реками лавы, уходили в кровавую дымку неба. А земля вся была утыкана камнями и острыми скалами, так что понизу идти пешком не представлялось возможным.

— Весёлое местечко, — покачала головой Кира, крепче держась за меня. — И что здесь можно найти полезного?

— Не знаю пока, — ответил я, направляя небокрыла в сторону ближайшего вулкана. — Но раз нас сюда закинуло, значит, что-то тут есть.

Мы летели минут десять, обозревая этот адский пейзаж. Лава текла повсюду — по склонам гор, собираясь в огненные озёра в низинах. Иногда из-под земли вырывались гейзеры расплавленной породы, выбрасывая фонтаны искр высоко в воздух.

Спустя еще минут сорок полёта, когда мы отдалились от точки, в которую нас забросил портал, мы стали свидетелями картины, которая заставила нас снизиться.