— Я скорее не понимаю, почему она хотела выйти за тебя замуж.

— Всё просто, — Элеонора, оказывается, в дом не ушла и слышала всё отлично. — Сначала мне необходимо было отработать легенду. Затем одно время я даже думала, что это действительно неплохой вариант.

— То есть, ты меня не любила? — на физии Мелецкого появилось преобиженное выражение, Ульяна даже погладила его по руке, а потом только спохватилась, что сочувствует она совершенно не тому.

Точнее, ей бы злорадствовать… или зачем ей злорадствовать, если к Мелецкому она ничего, кроме раздражения, не испытывает?

Ну и уши ещё бесят.

— Я пыталась, — в руках Элеонора держала сумочку.

Жёлтую.

А платье было синим. Или это голубой? Главное, что цвета удивительным образом дополняли друг друга.

— Но проблема в том, что я испытываю некоторые сложности с выражением эмоций. В принципе с эмоциями…

— Ну вот, — вздохнула Ляля, вытащив палочку от чупа-чупса. — И этого теперь заберут…

Она даже носом шмыгнула.

Правда, как-то так, не особо искренне.

— Надо всё-таки покупать лопату…

— … Данила не вызывал внутреннего отторжения. Поначалу.

— А потом?

— А потом ты начал разбрасывать носки!

— Все мужчины разбрасывают носки! — возмутился Мелецкий. — Это, можно сказать, один из основополагающих мужских инстинктов! База! Основа! Мы так территорию метим!

Демон поглядел на него с удивлением и произнёс:

— Я складываю. В корзину для стирки. Попарно. Есть специальные прищепки, чтобы в стирке пары не перепутались и не перемешались.

— Да, очень удобно… — согласилась Элеонора.

Ульяна подавила вздох:

— Может, всё-таки в дом? И по делу… а то сейчас начнёте выяснять, кто там не прав был.

— Он, конечно, — Элеонора повела плечиком. — Чем дальше, тем яснее я осознавала, что связывать жизнь с тобой, Мелецкий, будет ошибкой. Ты глубоко инфантилен, бестолков и абсолютно не приспособлен к самостоятельному существованию. С одной стороны, ты обижен на отца, с другой — ты всё ещё желаешь произвести на него впечатление, правда, выбирая для этого совершенно не те способы.

— Обидно слышать.

— И обижаешься ты тоже легко.

Все поглядели на Данилу. А тот насупился так, покраснел даже слегка.

— Тебя не заботило ничего, кроме твоей личной силы, которая, впрочем, тоже нужна была не для какой-то цели, но лишь как единственная доступная по твоему представлению возможность возвыситься над кузенами.

— Эль, это… жестоко, — Ульяна взяла Мелецкого под руку.

— Извини. Возможно. Он не хотел или полагал себя неспособным конкурировать в иных сферах. Но это действительно не имеет отношения к текущим вопросам.

Пирожки надо было делать с поганками. Чтоб наверняка. Потому что… потому что, может, Мелецкий и бесил несказанно. Может, он и раздолбай редкостный на самом-то деле, но зачем вот так?

— Ты же сама хотела выйти за меня.

— Возможность.

— И если бы я предложил, ты бы… согласилась?

— Вероятно. Но ты не предложил бы. Говорю же, ты слишком инфантилен и как огня боишься любых обязательств. А потому мои намеки на брак интерпретировал однозначно и выбрал привычный для тебя способ решения проблемы. Сбежал и откупился.

— Ты же плакала…

— Пришлось. От девушек ждут эмоций и весьма определённых. Я научилась их демонстрировать…

— Ей и лопата не поможет, — произнесла Ляля тихо, а Никитка с Игорьком кивнули и на всякий случай отодвинулись подальше.

— Кроме того, мне было нужно, чтобы ты обратился к отцу с просьбой. Если бы ты полагал, что расставание прошло мирно и легко, ты нашёл бы способ проигнорировать моё желание. А так твоё чувство вины не позволило тебе отступить. И я получила шанс. Правда… — Элеонора поправила цепочку сумочки. — Дальше всё пошло почему-то не по плану.

— Вась…

— Василий, — привычно поправил демон.

— Проведи её в дом, пожалуйста. Я… сейчас. Надо… немного. Сила опять колобродит. И тут… пару минут. Эль, нам надо, чтобы ты рассказала про «Синюю птицу» всё, что знаешь. Если какие-то конкретные сведения там… не знаю, всё, что угодно.

— У меня есть подборка материалов, как на цифровых, так и на бумажных носителях.

— Вот… отдай Игорьку. А я… я сейчас.

И развернувшись, Мелецкий зашагал по тропинке мимо домов. Вот ведь… стерва!