— Дань, погоди, — Ульяна бросилась следом. — Да погоди ты… куда собрался?

— Куда глаза глядят? — он замедлил шаг. — Хочешь сопроводить?

— Опасаюсь за общественную безопасность. Если и вправду рядом со мной сила спокойнее, то мне надо… держаться.

— Держись, — он протянул руку. — Всё нормально. Я просто забыл уже слегка, как с ней… На самом деле она такая, только когда волнуется. Или боится.

— Не похоже.

— Просто я её знаю получше. Так-то она большей частью нормальная. А вот на эмоциях порой несло, это да… так-то не переживай, плакать не стану.

— А что станешь?

— Карамельку будешь? — вместо ответа он вытащил горсть.

— Ты их всюду с собой таскаешь?

— Ага. Как-то… успокаивает. С детства. Даже не помню, когда пошло, главное, что только «Взлётные». Они кисленькие. Что до Эльки, то она такая вот… такая, как есть. Поэтому, если думаешь, что я от обиды топиться побегу, то не стоит.

— Топиться — в другую сторону, — ляпнула Ульяна. — Тут воды нет, разве что колонка.

— Вот и я о том же… знаешь, одно обидно.

— Что?

— Что она права. Если так-то. Я и вправду… — он остановился и раскрыл ладонь, над которой заплясали огоньки. — Объяснить сложно… тебя никогда ни с кем не сравнивали?

— Мама. С собой.

— А… ну да. Извини. Тогда ты понимаешь. Хотя… тут немного другое. Или не другое? Главное, что я сколько себя помню, мне ставили их в пример. Особенно Алёшку. Мы с ним одногодки, получается. Ну и выходило, что он как-то всегда лучше, что ли. Читать в пять лет научился. Стишки всегда рассказывал… мы в гости приходили часто. И вот его зовут, он стишок рассказывает. Отец хлопает, хвалит, дарит что-нибудь… по сути ерунду. Те же яйца шоколадные…

— А тебе?

— И мне, конечно, но как-то… вроде получается, что он заслужил, а мне просто так.

— А ты стишки рассказывать не пробовал?

— Пробовал. Но у меня как-то то ли терпения не хватало, то ли и вправду способностей. Вроде вот учил, сам няньку просил, тренировался, чтоб прямо от зубов отскакивало. И чтоб с выражением. А начну рассказывать и сбиваюсь. Или забываю. Обидно. Отец хмурится. Мама злится. Потом я просто стал отказываться. На кой, если они потом только ругаются из-за этих стишков. В школе… ну Лешка всегда и везде первый. Его хвалят… а я бестолочь. Хотя опять же, не могу сказать, что чего-то там сложно было. Просто бестолочь вот.

Данила вытянул огненные нити.

— В старших классах и нарочно… если нельзя быть самым хорошим учеником в классе, то можно стать самым крутым. Ты не подумай. Меня дома никто не обижал. В угол не ставили. Пороть не пороли. Ругали тоже редко…

Нити сплетались сложным узором, яркие, такое вот живое золото.

— А дар — это единственное, что было у меня, но не было у Алёшки. Как бы он ни пыжился, как бы ни пытался. И тут уже способности не помогали.

— Это хорошо?

— Ну да… мне нравилось его дразнить. Показывать то, что он показать не мог бы. Хотя вроде как зачем…

— Что «зачем»?

— Сила. На самом деле я же на службу идти не собираюсь. Хотя были предложения… то же МЧС. Огневики нужны. Пожары ведь каждый год приключаются, а я с огнём легко управляюсь. Но тогда на кой мне было?

— А сейчас?

— Честно? Не знаю. Не скажу, что прямо горю желанием. Да и как, пока дар не стабилен? Одно дело тебя куда-нибудь в офис таскать с собой, и другое — на пожары. Там опасно даже для магов. Опять же, казарма, дисциплина — это не моё. Хотя… дело-то настоящее. Может, я бы и вправду пользу принёс. Хоть кому-то.

Это настроение Ульяне совершенно не понравилось.

Как-то она к другому Мелецкому привыкла. А нынешний пугал задумчивостью. И нахмурился даже.

— Здесь же, в офисе если, то сила не особо нужна. Управление потоками? Это производство. Где я и где производство? Да и там хватит среднего уровня. Опять же, есть накопители, переходные установки, которые позволяют работать и тем, у кого уровень дара низкий. Ну и куда эту силу девать? Вот и вышло как в сказке, я сильный и тупой, Алёшка — умный и полезный. Ладно…

Он махнул рукой и создал бабочку. Почти как настоящую.

— Дай ладонь…

— Ты…

— Ну не настолько я и придурок, как вам всем кажется, — Мелецкий сам взял Ульяну за руку. — Фух… слушай, а давай их поженим?

— Кого?

— Демона с Элеонорой. Она всех там заставит копыта с рогами в один тон красить…

Бабочка была горячей. Но тепло не обжигало, скорее окутывало и согревало. И крылышками шевелит смешно.

— Подбрось её, — сказал Мелецкий.

И Ульяна подчинилась.