– Не жалей меня.

– А я и не жалею, – ответил Бен. – Я злюсь.

– Он ни разу и пальцем не тронул ни меня, ни маму. Он действует потихоньку, как фокусник с дымом и зеркалами. Крадет все хорошее, что есть в тебе, и подменяет страхом. Ты же хотел снять кино про страх? Так вот сделай фильм о тайных проделках Джона. Потому что никто их не видит, не верит, что Джон способен на такое, и не хочет об этом слышать.

– Я верю, – сказал Бен.

– Тогда неси камеру.

Я не заметила, как вошла Мерьем и уронила сумки на ковер.

– Что происходит?

– Блин, мам, ты не вовремя, – ответил Бен.

– Почему? – удивилась Мерьем. – В чем дело? Лекс, ты чего так рано?

– Я отравила Джона.

Бен посмотрел на маму.

– Нет.

– Она что, пьяная? – спросила у него Мерьем.

– Мам, ну хватит, не начинай, – ответил Бен.

– Или под кайфом?

Бен бросил на Мерьем сердитый взгляд.

– На нервах она, вот и все. Всю ночь проторчала на кладбище.

Мерьем смягчилась, подошла и обняла меня.

– Почему же ты не пришла к нам?

Она погладила меня по голове, я растаяла и прильнула к ней, точно котенок. Как бы я хотела быть ее котом, чтобы она всегда меня гладила.

– Приходи в любое время, – сказала Мерьем. – Джон хоть знает, что тебя всю ночь не было?

– Я ему не сказала. Разгромила кухню и сбежала.

Мерьем вздрогнула.

– То есть как разгромила?

– В порядке самозащиты.

– Я должна позвонить твоей маме. Ты знаешь, что она едет домой?

– Да, Джон ее подкупил.

– По-моему, она просто волнуется из-за того, что ты так сильно расстроилась.

Я покачала головой.

– Как же. Ей просто польстило, что он потратил кучу денег на цветы.

– И все-таки я ей позвоню.

– Ладно. Ей все равно понадобится дружеская поддержка, когда я скажу, что Джон злой колдун.

– Что?

– Ничего, – перебил Бен, – она на нервах, мам, я же тебе сказал. Не вмешивайся ты в это, а?

– Нет, Бен. За последние двадцать четыре часа мы с мамой Лекс несколько раз созванивались, так что я немного в курсе происходящего. Лекс, наверное, совсем продрогла, сделай ей чаю.

Бен, как хороший и послушный мальчик, отправился выполнять мамину просьбу, но то и дело задумчиво поглядывал на меня, и я понимала, что мы с ним еще поговорим. Снимем видео, отправим на телеканалы и в газеты. Я такое видела в кино.

Мерьем вышла, чтобы позвонить. Я подошла к окну, подышала на стекло, нарисовала на запотевшем пятне змею. А рядом цветок.

– Я поверю всему, что ты мне расскажешь, Лекс, – пообещал Бен.

В жизни не слышала ничего приятнее. Это даже лучше, чем признание Касса, что я буду его отвлекать: мало ли скольким девицам он это говорил. Я повернулась к Бену, чтобы сказать, как много значат для меня его слова, но вернулась Мерьем и сурово посмотрела на меня.

– Твоя мама застряла в пробке, – сказала она. – Я сообщила Джону, что ты у нас, и предложила привезти тебя домой. Он попросил помочь ему убрать на кухне.

Стоило ей поговорить с Джоном, и она тут же переменилась. Взгляд стал как каменный. Мерьем положила руку мне на щеку и заставила посмотреть на нее.

– Что ты добавила ему в кофе?

«Вот и все», – подумала я. Сейчас меня арестуют.

– Ну, это сложно объяснить… – начала я.

– Слабительное, – перебил меня Бен, подошел сзади и взял меня за плечо. – Джон вел себя как козел.

– Разве можно так делать! – ужаснулась Мерьем. – Это же ужасно.

Не ужаснее яда.

– Она все равно не дала ему выпить тот кофе, мам. – Бен заговорщически сжал мое плечо. – Хотя явно стоило.

Мерьем неуверенно посмотрела на нас и кивнула.

– Ладно, я с ним поговорю, объясню, что ты переволновалась. Поехали, поможем ему убрать кухню, а потом я отвезу вас в школу.

– Не бросайте нас, пожалуйста, – попросила я Мерьем. – Вы единственная мамина подруга.

Она медленно покачала головой.

– Я ни за что вас не брошу.

Мы с Айрис сидели на основании колонны у парадной лестницы, болтали ногами, глазели по сторонам – на проезжавшие мимо машины, на пешеходов, на киоск, в который как раз привезли свежие газеты и журналы, на меняющий сигналы светофор. Когда смотришь на обычные вещи, как-то успокаиваешься.

– Весело было в Брайтоне? – спросила я.

– Да прям.

– Что же вы делали целый день?