— Что же, пройдём в мой кабинет, — он показал рукой Джабари куда идти, — я знал, что ты придёшь, только не думал, что сегодня.

Когда мы остались одни, он внимательно рассмотрел меня, заметив мои обе рабочие руки, что вызвало у него удивлённое хмыканье.

— За кого вы голосуете, ваше преосвященство? — просто спросил я.

— Доменико Капраника, — вполне очевидно ответил он.

— Ваше решение не изменить? — прищурил я глаз.

— Иньиго, ты сам прекрасно знаешь, что всё зависит от того, что ты предложишь, — улыбнулся он.

Я потянулся рукой и достал из внутреннего кармана костюма расписку, где он обещал мне своё слово. Кардинал Орсини тяжело вздохнул.

— Я много думал об этом Иньиго, — покивал он, — и поэтому вынужден тебе сказать, что не выполню своего слова. Выборы папы — это не та услуга, которую я могу тебе оказать. Проси, что-то другое.

— Хорошо, — мягко согласился я, — заключите мир с Колонной сроком на пять лет.

Кардинал на минуту остолбенел, затем яростно закачал головой.

— Иньиго, ты сошёл с ума? — поинтересовался он, — да мы их за эти годы страданий, пролитой крови и издевательств, сотрём с лица этого города!

— Вы отказываете мне ваше преосвященство, второй раз? — спокойно спросил я, на что он нехотя кивнул.

— Что же, я не думал, что слово Орсини столь легковесно, — я стал медленно убирать расписку обратно в карман, — мне придётся об этом всем рассказать. До свиданья, ваше преосвященство.

Кардинал явно чувствовал себя не в своей тарелке, особого вреда, конечно, мои слова ему не нанесут, но вряд ли кто-то ещё ниже его статусом решится заключить с ним подобную сделку, зная, что Орсини нарушают слово.

— Иньиго, стой! — он поднял руку, — ну попроси что-то другое? Почему все твои идеи настолько безумны?

— Я не думаю ваше преосвященство, что имея восемь голосов, я безумен, — удивился я, — наоборот, я считаю, что у Энеа есть все шансы победить.

Эта новость шокировала его.

— Ты набрал уже так много? Я слышал о четырёх, — он удивлённо смотрел на меня.

— Я не сижу без дела, ваше преосвященство, — я скромно пожал плечами, — и ещё даже не вечер.

— Тогда погоди! Не спеши! — он снова остановил меня, — Джованни!

Он крикнул знакомое мне имя и когда тот вошёл в дверь, удивлённо вскрикнул, увидев меня, рядом с дядей.

— Синьор Иньиго, какой приятный сюрприз! — поклонился он мне, а я ему.

— Взаимно, синьор Джованни, — улыбнулся я молодому мужчине, который был мне симпатичен.

— Якопо с Наполеоне ещё не уехали? — вмешался в наши приветствия кардинал.

— Нет, дядя, они в зале, — ответил тот.

— Попроси их зайти ко мне, у меня сложный вопрос, который я не могу решить один, — голосом, не терпящим возражений, сказал Латино Орсини и Джованни сдуло ветром, а уже через пять минут в комнату вошли двое мужчин.

Кто они я не знал, но этого было и не нужно делать, их одежда, осанка и властные взгляды, привыкшие повелевать и без всяких слов сказали, что это верхушка рода Орсини, точнее его двух веток, которые часто пересекались браками: римской — Монтеротондо и графства Браччано, откуда был родом и сам Латино.

— Что случилось Латино? — они, словно не замечая меня, остановились в проходе.

— Мне придётся нарушить слово, — нехотя сказал он, — поскольку обе просьбы были неприемлемыми.

— А кто это? — один из дворян весьма высокомерно посмотрел на меня.

— Синьор, потрудитесь говорить повежливее, когда разговариваете с арагонским титульным дворянином, — раздался мой холодный голос, — иначе я буду вынужден просить у вас сатисфакции.

Изумление, которое появилось на лицах обоих трудно было передать словами, это как будто при них внезапно заговорила мышь.

— Так, успокойтесь все, — в голосе кардинала прорезался металл, — Якопо, действительно, больше уважение к графу де Мендоса.

Услышав титул и имя, лица дворян мгновенно трансформировались с презрительных в озадаченные и удивлённые.

— Прошу прощенье, ваше сиятельство, — мужчина склонил голову, — я был резок с вами.

— Я понимаю, синьор Якопо, — мой голос тут же стал мягким, — мы все немного на взводе из-за всей этой ситуации, но если все люди рода Орсини, которые могут принимать решения, сейчас в этой комнате, то можно я ещё раз сделаю вам предложение? Оно коснётся всего рода.

— У нас есть минута, — тут же согласился Якопо и сел на свободный стул, а второй мужчина, задумчиво посмотревший на меня, кивнул и сел на диван.