Он изумлённо посмотрел на меня.

— Но нападения сегодня точно не будет, — заверил я его, — а на счёт завтра будет зависеть от вашего мне ответа.

— Приехал мне угрожать? — прищурился он.

— Договариваться, ваше преосвященство, — возмутился я, — вы же знаете, как я к вам хорошо отношусь.

— И поэтому взял с собой такое войско? — показал он на улицу.

— Меня прошлой ночью пытались три раза убить, — отрезал я, — я принял меры, не более того.

— Что же идём, — он показал Джабари куда идти и слуги сняли с него доспехи, забрав меч, и в одной сутане он сел на диван, показав Джабари опустить меня на кресло напротив себя.

— Слушаю тебя, — сказал он, когда негр вышел.

Мне пришлось повторить всё то, что я рассказывал и Орсини, только конечно без подколок в адрес рода Колонна, которые я и они отпускали.

— Так что я пришёл к вам ваше преосвященство с предложением, на который единственный верный ответ — это да, — спокойно закончил я свой рассказ, — поскольку в ином случае сначала прольётся много крови, а потом, когда Медичи с Орсини монополизируют весь рынок квасцов, под всеми вашими замками окажутся пушки.

— Что ты предлагаешь? — Просперо Колонна сидел с серым лицом, поскольку явно и без меня прекрасно представлял, что так оно и случится, не зря же он ждал нападения, будучи в боевом облачении.

— Для начала, ваш голос за кардинала Сиены на Конклаве, и вы это пообещаете мне прямо сейчас, — спокойно и мягко говорил я, — потом, после его выборов четырёхсторонний договор по квасцам, с мирным договором между вашими родами с Орсини. Их условия я вам уже сказал, мне стоило больших трудов отговорить их от нападения сегодня, и хотя бы рассмотреть возможность мира.

— Я с трудом представляю, как тебе это удалось, — он покачал головой, — но какие мерзавцы, а? Отдать Анну за этого проклятого Джованни? И кто это предложил интересно?

— Якопо Орсини, — не моргнув глазом соврал я, — а граф Наполеоне Орсини, сказал о склепе, и что он специально будет строить его очень дорогим.

— Мерзавцы, — Просперо Колонна покачал головой, — но торжествуют сейчас они да, этого не отнять.

— Ваше преосвященство, — льстиво я улыбнулся, — это просто мирное соглашение на несколько лет, пока жив кардинал Сиены, который скоро станет папой. После его смерти, следующий наверняка заберёт у нас такой лакомый кусок, как монополию на квасцы, так что вы сможете за это время накопить силы и снова резать этих Орсини столько, сколько хотите, я вам слова плохого не скажу.

— Анну жаль, — вздохнул он, — девочка не заслужила такой судьбы.

— Я поговорю с Джованни, — пообещал ему я, — и намекну, что мир невечный и за всё придётся платить в своё время сполна.

— Да, благодарю тебя Иньиго, — Просперо Колонна тяжело вздохнул, — хорошо, у меня и правда нет выбора, со смертью Каликста III против нас восстали все крупные семейства Рима, я не могу носа высунуть теперь из дома.

— «Я промолчу, что вы сами в этом виноваты. — хмыкнул я про себя, не став разумеется озвучивать вслух свои мысли».

— Ваше слово, ваше преосвященство?

— Клянусь проголосовать за кардинала Сиены, — ответил он, — и после его победы обсудить мир с Орсини, ну и в сделке с квасцами разумеется тоже будем участвовать. Кто в здравом уме от подобного откажется.

— Тогда благодарю вас ваше преосвященство, я тогда обратно к Орсини, — покивал я, — чтобы они и завтра на вас не напали.

— Благодарю тебя Иньиго, — вздохнул кардинал, вставая, чтобы меня проводить.

Нас увидела и подошла Анна, которая удивлённо посмотрела на мой дорогущий флорентийский костюм и чёрного слугу.

— Всё бегаете на побегушках, синьор Карлик? — холодно поинтересовалась она у меня.

— Найдите себе хорошего портного, синьорина Анна, — вежливо ответил я ей недрогнувшим голосом, — вы выходите замуж.

— Что? Как? Когда? — её глаза расширились, но я простился с кардиналом и вышел на улицу. Моя маленькая месть девушке, которая слишком много о себе возомнила, состоялась, так что каждый получит то, что заслужил.

Поездка до дома Орсини была недолгой и хотя на улице стояла темнота, меня приняли без малейших промедлений.

— Кардинал Колонна, разумеется, согласился, — объявил я им, — только был очень зол на свадьбу дочери и склеп для ваших предков.

Орсини все довольно улыбнулись.

— Это он ещё не знает размер репараций, которые мы с него запросим, — заметил граф Наполеоне.

— Они будут большими, но подъёмными для его рода, синьоры, — вежливо заметил я, — лучше сразу определитесь с суммой, чтобы наша сделка не сорвалась по этой причине. Я конечно обеими руками за унижение Колонна, но квасцы для меня важнее.