Сперва открываю ход игры и быстро смотрю на статистику забитых шайб. Две в первом периоде и одна во втором.

Достаю из шкафчика пачку венских вафель и приступаю к просмотру обзора прошедшей игры.

Обе команды играли достойно, слаженно и технично, но за две минуты до конца второго периода, в ворота «Ястребов» прилетела шайба и как бы они не старались ответить у них не получилось.

Хоть я и знаю, что третий период пройдет без забитых шайб, все равно не выключаю обзор и досматриваю до конца.

На последней минуте матча против капитана команды «Ястребов» игрок соперника применяет силовой удар. Я морщусь вместе с Лукиным от боли и, затаив дыхание, жду, когда он встанет, но он не встает. Чувствую, как сердце падает вниз, к основанию ног, когда во весь экран крупным планом показывают его лицо, сморщенное от боли.

Что со мной? Почему я так реагирую?

К Илье осторожно подбегает их лечащий врач и сразу приступает к осмотру. Я затаив дыхание, жду, что будет дальше, но дальше на экране показывают повтор эпизода и я снова испытываю болезненные эмоции от силового удара. Мое сердце словно разбивается на мелкие кусочки, когда Илья падает на лед.

Из динамика разносится голос комментатора, оповещающего о двухминутном штрафе за удар соперника клюшкой, тому самому игроку, применившего силовой прием против Ильи.

Когда игра возобновляется, парня уже нет на льду и матч заканчивается без него. С финальным гудком я выключаю обзор и блокирую экран.

Первая мысль, возникающая у меня в голове, это позвонить или написать Илье, но я останавливаю себя. Просто не знаю уместно ли это? Но ничего делать я тоже не могу, мне нужно узнать подробности. Поэтому беру телефон снова в руки и открываю диалог с подругой.

Полина:

Даш, ты смотрела матч?

Значок возле фотографии сразу становится зеленым, и она отвечает почти тут же.

Даша:

Конечно. Хорошая игра была, жаль, что не выиграли((

Еще Илью травмировали(((

Делаю облегченный выдох. Дашка сама заговорила об этом, поэтому ничего придумывать не приходиться.

Полина:

Это было очень грубо и грязно.

А ты не знаешь, как он? Как команда?

Даша:

Расстроены, конечно, но Марк сказал, что ничего не потеряно.

А на счет Ильи…

На этом сообщение обрывается, но подруга продолжает печатать. Об этом оповещают всплывающие три точки. Все это время, пока она набирает текст, мой пульс то скачет, то замедляется.

Даша:

Марк сказал только, что удар был сильный и больше не стал раскрывать подробности.

Пожалел, наверное, меня.

От одного только подозрения, что травма может быть серьезной, внутри неприятно ноет и вмиг в голове вспыхивает мысль, что я переживаю за Лукина не просто так.

Это плохой знак, очень плохой.

Я и раньше видела, как хоккеисты падали на лед, когда им наносили сильные удары, но сейчас в области сердца все сжалось и неприятно ноет.

Это что получается? Если я переживаю за Илью, испытывая при этом сильное волнение и беспокойство за него, то не значит ли это, что он мне нравится?

Быстро мотаю головой, приводя себя в чувство. Он не может мне нравиться. Лукин самовлюбленный, эгоистичный, несерьезный, хитрый и меняющий девушек по щелчку пальцев, согласно некоторым статьям в интернете. Но в то же время в памяти всплывают моменты, открывающие его с другой стороны. Его забота, когда каждый раз после наших занятий, он не отпускал меня домой на такси, а вез лично. Его убойное чувство юмора, его харизма, его привлекательность и умение найти подход к каждому человеку. А если вспомнить нашу сумасшедшую ночь, то по телу снова пробегают мурашки. Я до сих пор помню на себя его пристальный и нежный взгляд, его поцелуи и прикосновения.

Кажется, я в заднице.

От короткой вибрации уведомления на телефон, я вздрагиваю, чуть ли не роняя его из рук.

Даша:

Ты-то как? Как работа?

Переписка с подругой на некоторое время отвлекает, но стоит Дашке пойти спать, в голове снова начинается круговорот мыслей. Пытаясь как-то его заглушить, я листаю рекомендации и мне кажется, на время это помогает, но до тех пор, пока в ленте не натыкаюсь на короткое видео эпизода получения травмы Лукина.