Я действительно хотела попробовать потренировать детскую женскую сборную. Понять для себя, смогу я вообще поладить с девочками и найти с ними общий язык. Но, наверное, Даня прав, от судьбы не уйдешь.

Мои учебные практики всегда проходили с мальчиками, лет пять-семь, и мы прекрасно друг друга понимали, и я без труда общалась с ними и самое главное, они меня слушали. Подростковой команды у меня не было и как находить к ним подход, пока остается для меня той еще задачкой. Да, еще и хоккейная. Что я вообще буду с ними делать? Не тренировать же их на льду? Нет в хоккее я более-менее разбираюсь, но делаю это как болельщик, а не как тренер.

— Не спи, а то замерзнешь, — трясет меня за плечо Даня. Приходя в себя, я замечаю, что аудитории наполовину опустела. Осталось пару ребят, стоящих возле Арины Леонидовны и закидывающие ее вопросами. — Не грусти, а то попа не будет расти.

— Ничего лучше придумать не смог? — закатываю глаза.

— Я все могу, Полин, — парень складывает руки на груди, смотря на меня сверху вниз. На его лице читается несерьезность и веселье.

— Например? — ради развлечения спрашиваю я, кладя в сумку ежедневник.

— Не грусти, придет любовь и все исправит, — гордо заявление он, подмигивая мне.

— Какая любовь? — улыбаюсь я, вставая со стула.

— Чистая и непорочная.

— Ладно, я поняла. Лучше пусть попа не растет, чем приход любви, чистой и непорочной.

— Как сказать, как сказать.

— Ладно, спорить не буду.

— Вот и прекрасно, — он улыбается. — Увидимся, пока.

— Пока, — я провожаю его взглядом до тех пор, пока он не скрывается за дверью. Странный он какой-то. Не успеваю подумать, как Арина Леонидовна зовет меня к себе.

— Ты уж прости, Полин, что так получилось, — начинает она. — Просто, вы в этом семестре все как сговорились и женские сборные повыбирали.

Я не отвечаю, лишь наблюдаю как она, не глядя на меня, делает заметки напротив каждой фамилии моих одногруппников.

— Ты не переживай, — Арина Леонидовна продолжает. — Я уверена — ты со всем спрашиваешь.

— А что я буду делать с хоккейное командой? — она наконец-то поднимает на меня взгляд своих серых глаз. — Раньше у меня были мальчики лет пяти-семи и занималась я с ними физической подготовкой, в основном разминкой, а что мне делать с целой хоккейной командой? Мне что на льду их тренировать?

— Думаю, что нет, — по-доброму усмехается она, а я хмурюсь, пытаясь понять, что конкретно ее в моих словах развеселило. — Как мы обговаривали с Иваном Евгеньевичем, это тренер мальчиков, — тут же объясняет Арина Леонидовна. — Он хочет, чтобы ты проводила тренировки вне льда.

— Вне льда? — удивленно смотрю на куратора.

— Да, — кивает. — Все подробности узнаешь завтра.

— Завтра?

— Завтра, — ее взгляд приобретает серьезность, и она перестает улыбаться, смотря на меня как на провинившегося ребенка. — Ты меня не слушала?

— Я..я, — пытаюсь что-то ответить, но в голове пустота. Я ничего не слышала из того, что она рассказывала.

— А я тебе говорила, не садись ты с Даней. Он хоть парень умный, но отвлекает, — я молча киваю, и она добавляет. — Твоя практика начинается завтра с девяти утра и будет длиться месяц. Расписание с Иваном Евгеньевичем составите сами. После окончания практики, делаешь отчет, подписываешь у него, а затем у меня. Все поняла?

— Да, — негромко произношу я.

— Если вопросов нет, то до свидания, Полина, — Арина Леонидовна, не дождавшись моего ответа, снова утыкается в бумаги.

— До свидания, — я забираю сумку с парты и выхожу из аудитории.

— Полина, — доносится до меня голос куратора, заставляя остановиться. — Совсем забыла сказать, твоя практика оплачивается. Не забудь занести потом бумаги в бухгалтерию.

— Оплачиваемая? — надеюсь, что мой голос звучит нормально. Если практика оплачиваемая, то я смогу еще больше подкопить. До этого все стажировки учебные были бесплатны.

— Да, — она пожимает плечами как будто это обычное дело. — На последнем курсе все практики в основном оплачиваемые.

— Поняла, спасибо, — от радости улыбаюсь я. Мне сейчас деньги лишними не будут.

— Еще пока не за что, — Арина Леонидовна тоже улыбается. — Скажу тебе по секрету, они ищут себе тренера по физической активности на постоянной основе. Если себя хорошо проявишь, может и предложат остаться.

— Спасибо, что сказали, — с благодарностью смотрю на нее.

— Пожалуйста, — кивает и уходит обратно в кабинет.

Мысль о постоянной работе с детьми не вызывает у меня трепета, как от мысли о собственной студии. Нет, я определенно, хочу учить других тому, что знаю сама, но работать с детьми очень сложно и ответственно. Я не боюсь перемен. Однако, с взрослыми людьми мне нравится работать больше. С ними мне легко оставаться на одной волне, они понимают зачем пришли на тренировку и чего хотят видеть в итоге. Не спорю, что есть и вторая сторона медали. Не каждый из взрослых готов перебарывать себя, но я искренне помогаю каждому, кто ко мне приходит, понять и почувствовать себя. Если, конечно, они сами на это настроены.