— Ты не обязана им, — я удивленно смотрю на понимающий взгляд Ильи. — Ты самостоятельная и свободная личность, и пора это тебе уяснить.

— Но…

— Никаких, но, Полин, — он перебивает. — Пока ты сама это все не поймешь и не усвоишь, твои родители, в частности твоя мама, будет манипулировать тобой и твоими чувствами. Иногда нужно делать выбор в свою пользу.

Я ничего не нахожу, что можно противопоставить его словам. Он прав.

— Откуда ты все это знаешь? — моих губ касается вялая улыбка.

— Моя мама — психолог или ты уже забыла об этом? — Илья улыбается в ответ.

— Точно, — стараюсь отмахнуться от грустных мыслей и снова слегка улыбаюсь, облокотившись на клюшку. — А я тебе уже говорила, что у тебя классная мама?

— Говорила, — он замечает смену темы, слегка хмуриться, но не продолжает наш неприятный разговор. За что ему мысленно я говорю «спасибо». — Я уже начинаю думать, что моя мама нравиться тебе больше, чем я.

Его губы изгибаются в улыбке.

— Мне нравиться только твоя мама.

— Убеждай себя в этом дальше, — Илья смеется.

— Почему ты так уверен, что ты мне нравишься?

— В смысле? А кому нет?

— Самоуверенно, — наблюдаю, как парень подводит к себе пару шайб из общей кучи.

— Я красивый, веселый и чертовски сексуальный, — он с невозмутимым видом перечисляет свои качества.

— Прям чертовски? — не сдерживаюсь от смеха.

— Тебе напомнить, как выглядит мой пресс? — парень выгибает бровь. — Или ты сама вспомнишь, как проводила по нему ноготком?

Мои щеки тут же вспыхивают.

— Так и думал, — он смеется, не дождавшись моего ответа, и посылает в ворота сразу две шайбы.

Мы молча тренируем броски и между нами не надолго повисает молчание. Оно такое спокойное и приятное, что мне даже не хочется его нарушать.

Наблюдая за четкими и мощными ударами Ильи, за его сильными руками, мощным и спортивным телом, по мне пробегают мурашки и в груди непривычно щемит.

Наверное, не стоило ему все рассказывать. Теперь где-то глубоко внутри, я чувствую связь с ним и это может потом вылиться в не самые удачные для меня последствия.

— Я вот тоже чувствую вину перед своей мамой, — Илья наносит новый удар по воротам, забивая шайбу, а затем переводит взгляд на меня и в его глазах четко читается грусть. — Но она не навязана ею.

— Ты? — удивленно смотрю на него.

— Именно, — он отводит взгляд и снова пододвигает пару шайб к себе. — Когда отец бросил нас вдвоем, я видел, как это чуть не сломала ее. Поэтому я был настроен негативно и агрессивно к каждому мужчине, окружавшему ее. Мама пыталась знакомиться с кем-то, когда отошла от предательства, но я был просто невыносим и она окончательно оставила все попытки, выбрав меня и уйдя в работу. А теперь я чувствую вину за то, что она одна и так и не обрела женского счастья.

Он со всей силы ударяет по шайбе, и та с молниеносной скоростью летит в ворота.

— Ты защищал ее как мог, — успокаивающим тоном произношу я.

— Но я мог лояльней относиться к мужчинам, — Илья краем глаза смотрит в мою сторону. — Не все из тех, кто ухаживал за ней, были подонками, хотя и таких было не мало. Но таких мамы сама посылала.

— Она же специалист, — улыбаюсь. — Сразу видит человека.

— Возможно, — его уголки губ еле заметно приподнимаются. — А сейчас меня грызет чувство вины каждый раз, когда я вижу ее одну.

— Тебе было бы легче, если у нее кто-то появился? — осторожно спрашиваю я, пододвигая к себе одну шайбу.

— Наверное, да, — он задумывается. — Да, определенно бы стало легче и спокойнее, зная, что я не до конца разрушил ее жизнь.

— Ты не разрушил!

Не знаю почему, но мне хочется защитить его, даже от его собственных мыслей.

— Мне приятно твоя поддержка, — он по-доброму усмехается. — Но я считаю по-другому.

Я только открываю рот, чтобы возразить, но Илья опережает меня.

— И даже не пытайся переубедить и пулять в меня психологическими терминами. У меня иммунитет.

— То есть тебе можно, а мне нельзя? — притворно возмущаюсь, но затем все же улыбка озаряет мое лицо.

— Именно так, малышка, — смеется он.

— Перестань…

— Перестань называть меня «малышкой»? — передразнивает меня Илья. — Сколько я раз тебе об этом просила?

Я удивленная его смелостью вскидываю бровью.

— А ты ничего не перепутал?

— Да вроде нет, — он опускает взгляд на свою обувь. — Левый конек на левой на ноге, а правый на правой. Все вроде норм.