– Господи, Рэй, что за нелепые фантазии?

– Ты же не стала бы молчать только потому, что мы всем объявили о свадьбе?

– Рэй…

– Ты меня любишь?

– Что на тебя нашло?

– Так же сильно, как любила Грэма?

– Вообще-то нет.

Лицо Рэя исказила болезненная гримаса.

– В Грэма я была слепо влюблена, – продолжила Кэти, – и не видела его недостатков. А когда узнала по-настоящему… – Она погладила Рэя по щеке. – Тебя я знаю. Все твои достоинства и недостатки. И все равно хочу стать твоей женой.

– И какие у меня недостатки?

Она вовсе не обязана его утешать. Должно быть все наоборот.

– Иди ко мне. – Кэти притянула голову Рэя к своей груди.

– Я очень тебя люблю, – едва слышно произнес он.

– Не бойся, я не сбегу из-под венца.

– Прости. Я несу чушь.

– Это все предсвадебное волнение.

Кэти погладила его по плечу:

– Помнишь Эмили?

– Ну?

– Ее стошнило в ризнице.

– Не может быть!

– Да, ее отправили к алтарю с большим букетом, чтобы закрыть пятно. Отец Барри подумал, что несет от Родди, после мальчишника.

Они уснули. В четыре утра их разбудил крик Джейкоба.

– Мама, мамочка!

Рэй хотел встать, но Кэти сказала, что сходит сама. Джейкоб в полусне пытался отползти от желтого пятна посреди кровати.

– Иди сюда, бельчонок.

Она поставила его на ножки, и голова мальчика сонно свесилась на плечо.

– Оно… оно… мокрое… воняет…

– Ничего, ничего. – Кэти осторожно сняла пижамные штанишки, сложила и бросила за дверь. – Сейчас мы все исправим. – Взяла влажную салфетку и вытерла ему попку, надела новый подгузник и чистые штанишки.

Простынка с Винни-Пухом тоже пострадала.

– Полежи немножко, а я поменяю постельку.

Оказавшись на полу, Джейкоб расплакался.

– Не хочу… не бросай меня…

Но уже через секунду засунул в рот палец и уснул. Кэти связала мешок с подгузником и отправила его в мусорную корзину. Выбросила в коридор грязную простынь, достала из шкафчика свежую и прижала к лицу. Какой восхитительный запах! Она аккуратно заправила простынку, взбила подушку, наклонилась и подняла Джейкоба.

– У меня болит животик.

– Я принесу тебе парацетамол.

– Розовый, – вспомнил Джейкоб.

Кэти прижала малыша к себе. Ей так этого не хватало. Если Джейкоб не спал, он мог усидеть спокойно не больше тридцати секунд. Потом начинались вертолеты, взлетные полосы и прыжки с дивана. Она радовалась, что сын растет, но скучала по тому времени, когда он был частью ее тела и она защищала его от всех бед. Уже сейчас она думала о том, что когда-нибудь ее ребенок станет самостоятельной личностью, покинет дом и будет искать свой путь в жизни.

– Я скучаю по папочке.

– Он спит наверху.

– По моему настоящему папочке, – уточнил Джейкоб.

Кэти поцеловала его в макушку.

– Я тоже иногда по нему скучаю.

– Он не вернется?

– Нет, не вернется.

Джейкоб тихонько заплакал.

– Но я всегда буду с тобой. – Она вытерла рукавом футболки капельку у сына под носиком и покачала его.

Посмотрела на линейку роста с Бобом-строителем и подвеску с корабликами, кружащими в полутьме. Где-то под полом звякнула труба.

Джейкоб перестал плакать.

– А можно мне завтра лимонад?

Кэти убрала прядку волос с его лба.

– Не знаю, сможешь ли ты завтра пойти в садик, но если пойдешь, то по дороге домой получишь лимонад, ладно?

– Ладно.

– И тогда не будет десерта на ужин, договорились?

– Договорились.

– А теперь – парацетамол.

Положив сына в чистую постельку, Кэти принесла из ванной бутылочку с дозатором.

– Открой рот.

Джейкоб почти уснул. Она выдавила лекарство ему в ротик, вытерла каплю на подбородке, облизала палец и поцеловала в щечку.

– Я пошла, малыш.

Сын не хотел отпускать ее руку. Ей и самой не хотелось уходить. Кэти прилегла рядышком. Вот она – награда за вечную усталость, капризы, за то, что уже полгода она не брала в руки книгу. Кэти погладила сынишку по голове. Джейкоб был уже далеко-далеко, ему снились малиновое мороженое, космические экскаваторы и меловой период.

Очнулась она лишь утром. Джейкоб бегал туда-сюда по дому в костюме Человека-паука.

– Вставай, любимая, я приготовил завтрак. – Рэй погладил Кэти по волосам.