Спотыкаясь, добрел до спальни, сбросил полотенце и кое-как оделся. Лег в кровать, накрылся с головой одеялом и читал детские стихи, пока не вспомнил, что это произошло здесь, прямо на их супружеском ложе. К горлу подступила тошнота. Надо что-то делать, чем-то заниматься, пока не начнут действовать лекарства. Сбросив одеяло, Джордж сделал несколько глубоких вдохов и пошел вниз, надеясь раздобыть бутылку вина и улизнуть в студию. Если кодеин не подействует, он просто напьется. Его больше не волновало, что подумает жена. Но не тут-то было. Джин перехватила его на лестнице с трубкой в руках.

– Вот ты где! С тобой хочет поговорить Рэй.

Джордж замер, как зверек, замеченный хищной птицей: если не двигаться, сольешься с фоном, и тебя оставят в покое.

– Ты возьмешь трубку? – закричала Джин.

Сделав несколько шагов, Джордж протянул руку, как в замедленной съемке. Джин была в резиновых перчатках и держала в другой руке кухонное полотенце. Передав ему трубку, она покачала головой и скрылась в кухне.

Джордж приставил телефон к уху. Перед глазами мелькали ужасные картины: лицо бродяги на вокзальной платформе, голые бедра Джин, собственная кожа, покрытая болячками. В трубке послышался голос:

– Джордж, это Рэй. Кэти сказала, что вы хотели со мной поговорить.

Джорджа как будто разбудили среди ночи: он не понимал, что происходит и о чем собирался говорить с Рэем. Может, ничего этого нет и он все еще лежит на кровати в спальне?

– Джордж, вы там? – допытывался Рэй.

Он хотел что-то сказать, но из горла вырвался лишь нечленораздельный писк. Из маленьких дырочек в трубке все еще звучал голос Рэя. Джордж больше не мог этого выносить. Он нажал отбой и пошел на кухню. Джин загружала стиральную машину. Если взять сейчас бутылку вина, непременно начнется ссора.

– Так быстро? – удивилась Джин.

– Ошиблись номером, – ответил Джордж.

Пройдя босиком полдороги до студии, он понял, что его гениальная отговорка могла показаться Джин немного странной.

Джейми налил чашку чаю и сел за стол, вооружившись своей лучшей ручкой и писчей бумагой, которую нашел на дне ящика. Классная бумага, между прочим. В детстве он писал на такой благодарственные письма родственникам.

«Дорогой Тони! Я люблю тебя и хочу, чтобы ты пошел со мной на свадьбу. На прошлой неделе я ездил в Питерборо. У папы был нервный срыв, и он попал в больницу, отрезав кусок своей ноги ножницами (объясню позже). В больнице я столкнулся с мужчиной, с которым встречается моя мама (объясню позже). Кэти с мамой жутко поссорились из-за свадьбы. Ее отменили, но она все-таки состоится (объясню позже)…»

Джейми разорвал лист и взял другой. У Тони со своей семьей проблем хватает, зачем морочить ему голову собственными неприятностями?

«Дорогой Тони! Я люблю тебя и хочу, чтобы ты пошел со мной на свадьбу. На прошлой неделе я ездил в Питерборо и понял, что ты – мой самый…»

Нет, слишком сентиментально.

«Дорогой Тони! Я тебя люблю. Свадьбу отменили. Но теперь она состоится. Не знаю, что там будет, но хочу, чтобы ты пошел на нее со мной…»

Черт, какой-то трейлер к мелодраме. Почему так трудно? Джейми взял чашку и вышел покурить. В соседнем саду играли дети – лет семи-восьми. Детство. Надувные бассейны, турниры на бамбуковых палках. Гонки на велосипедах и прыжки с дерева. Через пару лет они начнут курить или интересоваться канистрами с бензином. А сейчас просто играют. Приятный шум. Как гудение газонокосилки или стук теннисного мячика.

Дьявольски трудно писать письмо. Когда говоришь с человеком вживую, видно, как он реагирует на твои слова, и можешь изменить направление. Похоже на продажу дома («Это очень разнообразный район». «Да уж, мы заметили». «Извините, это риелтор. Боюсь, что клиенты не в восторге…»).

К тому же после разговора с Беки Джейми смотрел на Тони другими глазами. Он представлялся ему менее самоуверенным, более уязвимым, похожим на него. Джейми и сам изменился. Господи, как в шахматы играешь. Нет, это не игра! Надо любой ценой вернуть Тони. Хорошо, если тот придет на свадьбу, а не успеет – ничего страшного. Вернется же он когда-нибудь из этой Греции. Если свадьба окажется катастрофой, то даже хорошо, что Тони ее пропустит. Джейми потушил сигарету и вернулся в дом.

«Дорогой Тони!

Пожалуйста, приходи на свадьбу. Поговори с Беки. Она все знает.

Люблю тебя.

Целую, Джейми».

Положив в конверт листок и распечатанную карту, Джейми написал адрес, наклеил марку и помчался к почтовому ящику, пока не передумал.

Если бы не предстоящее торжество, Джордж покончил бы с собой. Ему две ночи подряд снилось, что он тонет. Река манила, словно огромная пуховая постель, и он даже во сне страшился нестерпимого желания погрузиться в холодную тьму и распрощаться с миром. Однако до свадьбы оставалось всего шесть дней, и Джордж считал, что не имеет права поступить так со своей дочерью. Надо как-то пережить эти дни и совершить задуманное в более подходящий момент, не портя никому праздничную атмосферу. Лучше всего – когда Кэти с Рэем вернутся из свадебного путешествия.