— И это говорит человек, который впускает в свой дом десятки пьяных незнакомцев.

Если Эйдан и оскорблен, то никак этого не показывает. Он просто смотрит на меня своим бездонным взглядом, и, боже, возможно, я предпочла бы гневный ответ.

— Я слышал, — задумчиво произносит он, облизывая нижнюю губу, — прошлой ночью ты была в моей спальне.

Мои движения замедляются. Я бросаю на него осторожный взгляд, скрывая панику.

— Это вопрос, мистер Уэст?

— Трина была очень разочарована, когда ее выгнали из моей комнаты. Она рассказала мне о своих... непослушных намерениях

Я чувствую, что меня вот-вот вырвет, но продолжаю промывать.

— Трина была пьяной девчонкой из женского клуба, которая захотела твой член, чтобы похвастаться, что трахалась с мистером Эйданом Уэстом, мудаком Востока. Я защищала твой имидж, выставив ее из комнаты.

Уэст просто смотрит на меня, на его губах появляется тень улыбки.

— Я ценю, как ты предана своей роли.

— Да, я очень преданная, не так ли? — кисло улыбаюсь я.

— Я бы выгнал ее.

Я не могу скрыть следующий взгляд, который бросаю на него.

— О?

Он изучает меня.

— Это не в первый раз…

Жгучая ревность пронзает меня насквозь. Я ненавижу, что это происходит не в первый раз, но это неудивительно.

— Что ж, я рад, что избавилась от нее ради вас, мистер Уэст.

Я продолжаю мыть его, продолжаю отмачивать его кожу в воде, как будто мы и не разговаривали. И делаю это, потому что мне нравится чувствовать на себе его взгляд и нравится его лечить. За этим стоит некая интимность, уровень заботы, который не является поверхностным. Мне нравится, как подергивается его рука, как его пальцы слегка задевают мои, когда я прижимаю к нему ткань.

Видите, он тоже это чувствует.

Я удивленно смотрю на него каждый раз, когда он слегка прикасается ко мне, словно пробует мою кожу.

— Довольна? — спрашивает он, когда я заканчиваю вытирать кровь.

Довольна ли я?

— Я сделала это для вас, — отвечаю я, откладывая миску и салфетку. — Вы могли бы сказать спасибо, мистер Уэст.

— Спасибо за что?

Я бросаю на него измученный взгляд.

— Вы могли бы сказать: «Спасибо, Айви, что заботишься обо мне, что заметила мою травму и сразу спросила, как я себя чувствую. Спасибо, что позаботилась о том, чтобы наполнить миску водой и вытереть кровь, потому что это проявление доброты, которое я точно не заслужил от тебя». Может быть, поблагодарите меня за это, мистер Уэст.

Я раздраженно отстраняюсь и начинаю отодвигать миску на угол стола, когда чувствую, как он прижимается ко мне всем телом. Эйдан наклоняется вперед, так что его голова почти касается моей.

— Спасибо, Айви, — говорит он так тихо, что я, возможно, и не расслышала.

Я оглядываюсь на него, ловя выражение его лица, пронизанное нежностью. И застываю, сердце замирает при виде этого. Это мимолетно, знаю. Это пройдет через несколько мгновений, и Эйдан снова станет настороженным и подозрительным и продолжит относиться ко мне безразлично, но я приму эту победу.

На данный момент я приму любую победу.

— Пожалуйста, — в конце концов говорю я.

Мы возобновляем работу, но как-то напряженно.

Эйдан наблюдает за мной чаще, чем обычно, его взгляд непроницаем. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не ответить ему беспомощным взглядом.

***

Это странное напряжение не проходит.

Ни на следующий день, ни через день.

Это как бомба замедленного действия, и это не помогает, когда я придумываю предлоги, чтобы раз в день позаботиться о его ране. Прямо перед обедом миска готова, и он не сразу поднимает на меня взгляд, но его раненая рука лежит на подлокотнике кресла, ожидая, когда я обработаю его.

Я начинаю думать, что это глупо, потому что порезы заживают и поверхностны, и как раз, когда думаю, что не могу продлить эти оправдания, чтобы прикоснуться к нему, порезы кажутся свежее и розовее. Как будто он специально сдирает струпья, и они снова кровоточат. От этой мысли у меня в груди все сжимается.

В один прекрасный момент чувствую себя смелой и уверенной. Я подношу костяшки его пальцев ближе к своему лицу и нежно дую на свежие ранки, проводя по ним мокрой тканью. Его тело напрягается, дыхание замирает, и он наблюдает за мной, пока я нежно ухаживаю за ним. Ледяной взгляд, который был у него в тот день, исчезает у меня на глазах, и что-то еще шевелится в их глубинах.

— Что ты делаешь? — спрашивает Эйдан, сбитый с толку, словно не может понять моих намерений.

— Мы говорили об этом, — говорю я поддразнивающим тоном. — Я ухаживаю за вами, мистер Уэст. Вы настолько не привыкли, чтобы о вас заботились?

— Да. — Его ответ такой тихим, что я почти не расслышала, что он сказал.

Мое сердце сжимается от этого признания.

Когда я, наконец, заставляю себя посмотреть на него — в его глаза, — то улавливаю легкую печаль, затаившуюся в них. Мой желудок сжимается, а сердце падает. Я узнаю эту меланхолию… я практически вижу, как она окружает его.