Сделал паузу. Никто не возразил. И он продолжил свою мысль:

– Он очень умён, этот юный Дастон. Гораздо умнее и толковее своего папаши... Я настаиваю на том, чтобы на версию "побега влюблённых" мы даже время не тратили.

Снова пауза. А потом голос Графтона стал глухим, неуверенным каким-то. И взгляд в пространство... Декану универсов всегда тяжело давались разговоры "о чувствах". И те, где за сарказм было не спрятаться. Вот и сейчас от откровенно нервничал, но рассказал о том, что видел и знал. К чертям приватность, если это может спасти жизни!..

Самый сильный менталист академии убедился, что его слушают, и заговорил:

– Астиг любит Нел. Я точно знаю. По-настоящему. Это то, почему он так изменился. Уверен, он устроил уже так, что его отец принял бы девушку с распростёртыми объятиями и дал бы согласие на брак... Что смотрите?.. Вы, старшее поколение?.. Вы-то знаете, какое сокровище ваша Нел? У Даста тоже хватило на это мозгов и сердца... Он никогда не стал бы прятать её или унижать недостойными предложениями. Гордился бы, если бы она сказала "да". Он точно бросился защищать её... Дурак, конечно, соваться между "жертвой" и гильдией! Но, любовь она такая...

Слушали Графтона предельно внимательно. А потом воцарилось гробовое молчание. Декан универсов был не только одним из сильнейших менталистов королевства, высокородным, прошедшим много чего... Но и имел разных друзей... Он, если говорил, отвечал за свои слова...

Арлис Графтон старательно не смотрел на Лавиля ни когда озвучивал свои мысли, ни потом. Его объяснения могли быть для декана целителей болезненными. Ещё бы!.. Юный сопляк вёл себя гораздо достойнее и честнее, чем он. Чего уж там!.. Он показал высокий класс, этот юный мальчик! Такой, какой им, очерствевшим и считавшим себя выше других, и не снился...

Дальше обсуждение пошло уже в конструктивном русле. Вызвали парней, с которыми веселились вчера Нел и Астиг. Арлис аккуратно подтолкнул память ребят, помог им расслабиться. И ничего... Ничего необычного ни один из них не заметил.

Это только укрепило присутствующих в мысли, что работала одна из Гильдий. Парни, пусть и в подпитии, сильные обученные маги, элита Дормера. Были натасканы замечать всё и всегда. Да, и сама жизнь учила их этому с самого детства.

Если они не заметили ничего, значит, не было огрехов. Графтон поработает потом с каждым из них отдельно, но очень вряд-ли, что-то найдёт. И контракт не перекупишь. Остаётся только надеяться, что ребят не убили сразу, и искать их своими силами.

Элвин, когда присутствующие пришли к такому решению, тут же "отнял от надежды" ладный кусок...

В зале оставались только близкие и друзья, потому старый ректор не прятался особо. Не "причёсывал" слова. Уже в самом конце их собрания встал перед теми, кому дети были не безразличны и, мрачно глядя на них, "убил надежду":

– Думаю, для вас не секрет, что мы с академией любим Нел. Мы чувствуем её всегда. Как яркий, тёплый огонёк в пространстве. Не имеет значения то, как она далеко. Даже если она дома, на Севере. Так вот...

Элвин замялся, а потом сухо, быстро произнёс:

– Мы не чувствуем её. Совсем. Это означает, что она или мертва, или аколит блокирует магические потоки. Что для ведающей, как вы понимаете, особенно губительно.

Конечно, ни для кого здесь не была тайной природа Нелли! Старик кивнул им. Закончил без сантиментов:

– Готовьтесь, друзья мои. Не хочу потом отстраивать по новой одну или несколько башен академии... Пусть это и прозвучит жестоко, по отношению к детям, которые где-то сейчас умирают или уже мертвы... Мы будем искать, но вряд-ли успеем. Готовьтесь к потере...

Элвин снова кивнул будто сам соглашался с тем, что сказал, сполз с кафедры и шаркающей походкой поволокся прочь. Разбитый жизнью старик... Остальные сидели молча, стараясь вместить непереносимую для каждого волшебника мысль. Что он не всесилен.

***

Прошлым вечером, сразу после похищения...

Обоих студентов, как и было оговорено заказом, уложили в заранее приготовленную заказчиком карету. Двое, не поленились, рискнули, приехали прямо сюда, чтобы "принять" работу. И добавить бесчувственным жертвам от себя... Сделав дело, они слишком долго, как на взгляд гильдейцев, стояли перед открытой дверцей кареты, упиваясь и разглядывая тела в свете магического светляка.

– "Заказ ненависти",- так безошибочно тут же обозначили случившееся наёмники.

Они предполагали что-то подобное. По чётко оговорённым срокам и обстоятельствам преступления. По тому, сколько денег было в него вбухано. Заказчик написал сценарий и заставил их всех сыграть в нём.

Они не любили такое. Во-первых потому, что это глупо и опасно. Подгонять исполнение заказа к каким-то обстоятельствам или срокам, вместо здравого смысла.

Во-вторых, несмотря на расхожее мнение, гильдейцы не были живодёрами. Выполняли свою работу, без дураков. Но никогда не причиняли жертвам лишних страданий. И избегали сопутствующих жертв.