На самом деле, "неприятности" оказались гораздо, гораздо большими, чем вообще можно было бы ожидать... Случилось это потому, что яд тукмар или, наоборот, противоядие от него, вступило в реакцию с зельем Мэйлин. Или у Лавиля оказалась аллергия? Хотя, откуда?.. Или же организм просто не выдержал адской смеси?..

Никто уже не ответит на этот вопрос. Да, и зачем?.. А, может, боги допустили и Лавиль огрёб своё воздаяние в гораздо большей мере, чем могла бы "отвесить" ему добрая девочка? И имел достаточно времени, подумать над своим поведением и ошибками?..

Коллеги нашли декана целителей без сознания в его собственном кабинете, на диване. С лицом и, как выяснилось, когда его раздели, всем телом покрытым просто чудовищными волдырями. Он горел в лихорадке и бредил.

Одежду пришлось срезать потому, что когда её попытались снять, она беспокоила и сдирала волдыри, превращая их в раны. Они сочились сукровицей и, судя по всему, дико болели. Лавиль стонал и пытался вырваться.

Его оставили в покое и не стали переносить. Одежду срезали, накрыли Дамиана простынкой, подпитывали магией, чтобы не окочурился, пока суд да дело, и начали разбираться. Всё, что было на столе, забрали на анализ. Декана привели в себя и спросили, что ещё он пил, ел или принимал.

Лавиль мучительно щурился, пытаясь сообразить, чего от него хотят. Схватил своего заместителя, старейшего и опытнейшего магистра Билье за руку и прошептал:

– Девочка! Где она?

– Какая девочка, друг мой?- участливо спросил старик.

Лавиль собрался с силами и ответил:

– Я принёс её в больницу. Её чуть не сожрала лиана тукмар. Она тоже пила противоядие и чай...

Лавиль отключился а старый лекарь с сожалением смотрел на своего молодого коллегу. Бредит, бедняга. Что, в общем-то, не мудрено... Людей уже опросили. Никакой девочки никто не видел. Декан пришёл в больницу один. И на столе была только одна чашка.

Хорошо уже, что он упомянул про тукмар. Может быть, он влез туда и это влияние яда? Или же, наоборот, противоядие было некачественным? Всё это тут же кинулись проверять. В декана влили ещё дозу противоядия, теперь уже проверенного.

Стало только хуже... Волдыри множились. Выскакивали, как грибы после дождя. Прямо на глазах. Аллергия?!. У эльфийского смеска?! Целители были поражены. Пусть они никогда не болтали об этом, но вполне представляли себе, откуда у их начальника могли быть такие впечатляющие внешность, силы и выносливость.

Понятно, что где-то там в его родословной хорошо так потоптались скархи. И, да... Жизнь удивила их в очередной раз. Что, в общем-то, бывает в жизни лекарей часто. В хорошую и в плохую сторону. У них получилось в плохую...

Аллергия у эльфа?! Они долго ещё были в шоке, но действовать начали сразу же... Декана приговорили к промыванию желудка. А потом и в этом отпала нужда...

Он "промывался" сам. Причём не только сверху, но и снизу. Хорошо, что к этому времени он пришёл немного в себя и мог, пусть и ползком, и с поддержкой, добираться до уборной. Но это тогда, когда "промывало" снизу. Когда сверху, то даже не вставал. Свешивал голову с дивана и "промывался" в тазик, который поставили там и заботливо меняли по мере надобности.

Ужас!.. Остановить "промывание" было попросту невозможно. Никакие средства не брали. И магия не брала. Оставалось только удивляться тому, как, оказывается, много в организме каждого разумного... лишнего, так сказать. Которое можно отдать, при необходимости.

К утру Лавиль будто бы похудел. Сказать, что побледнел нельзя. Просто потому, что волдыри и раны от них не позволяли рассмотреть кожные покровы как следует. На раны пытались налепливать примочки и пластыри. Пациент не давал. Рычал, что так только хуже.

Он вообще был несдержанным сейчас. На коллег не бросался, но матерился почти непрерывно. Особенно тогда, когда приходилось шевелиться или брести в уборную для очередного "очищения". При каждом движении лопались очередные волдыри. Сукровица присыхала коркой к больничным рубашке и штанам бедняги.

Когда её приходилось отдирать, он тихо рычал или скулил. И, в конце концов, заявил магистру Билье, что пойдёт "болеть" домой. Старик покачал головой, но согласился. Они ничего не могли сделать для него в глобальном смысле. Состояние не угрожает жизни. Просто сильное отравление, которое невозможно купировать. А навещать коллегу он сможет и дома.

В домик Лавиля построили портал. Декана проводили и оставили одного. От помощника и сиделки он отказался, хоть парни и предлагали.

Дамиан, постанывая от облегчения, содрал с себя всю одежду. Приготовился. И, с наслаждением, почесался. Взвыл и, кажется, заплакал. Но не почесаться не мог. Свербело так, что он мечтал об этом со вчерашнего вечера как, наверное, мало о чём в жизни. При своих нельзя. Непрофессионально. Могут ведь остаться шрамы.

– Хрен с ними, со шрамами! Хрен с ними! Может, хоть бабы меньше будут на рожу мою залипать!- думал бедняга.