Но тому оказалось абсолютно похуй на её толчок.

— О, Максон! — Эдуард заметил меня. — О чём пиздели с нашей старостой?

— О том, какая у Лёхи отвратительная бородка… — Ответил я.

— АХАХА! — Заголосил Эдик.

— Ты так не любишь своего друга? — Удивилась Лера.

— Друга люблю, а бородка его пусть живёт отдельно от нас! — Ответил я.

И вся тройка весело рассмеялась, а Алексей не подал никаких признаков жизни, стоя к нам спиной. Вскоре тройка потеряла ко мне интерес, принявшись разговаривать на свои темы. Поэтому я тоже отвернулся и толкнул друга в бок.

— Чего тебе, подонок? — Спросил злобно тот.

— У тебя на жопе какое-то коричневое пятно, ты там не оподливился, бородач?

— ЧТО, БЛЯТЬ?! — Лёха принялся щупать свою жопу и вертеться настолько, насколько ему позволяли его жировые складки.

Компашка позади нас с удивлением посмотрела на эти манёвры толстозадой капибары отыскать кораллы Клары.

— Я просто ему сказал, что он жопу отъел, как Ники Минаж! — Объяснил я.

Все расхохотались, а Лёха на меня потом ещё долго дулся, когда мы вышли из столовой.

* * *

Вот с такими шутками-прибаутками, закончился сегодняшний учебный день.

— Ты что, не идёшь? — Удивился друган, глядя на меня, сидящего на месте.

— Иди. Я догоню. Мне надо поговорить с Алёной. — Напиздел я.

— А в столовке вы не наговорились? — Удивился тот.

— В столовке, блять, при куче людей нормально не поговоришь. Иди, заправляйся энергосом. Можешь меня не ждать, я хуй знает, сколько тут буду.

— Ебать, о чём же ты там хочешь поговорить! Макс?

— Иди, давай! Потом всё расскажу! — Начал я прогонять толстозадый вареник.

Наконец, Лёха сдался, и потопал на выход. Я же, сидя в лекционке, выглядел очень странно на фоне собирающихся студентов и спешащих на выход. Но тут ещё была куча людей, включая Алёну, которая осталась, чтобы видимо привести журнал в порядок и предъявить его в деканате. Я дождался, когда Алексей съебётся, и принялся сам собираться. Когда я вылезал из-за целого ряда парт к лестнице, мимо прошла Алёна и удивилась:

— А ты чего тут ещё? Домой пора!

— Да я вот думаю, что лучше мне сейчас сделать: посрать в женском сортире или подрочить в мужском! — Ответил моментально я.

— Аха-ха! Дурак, Макс! Ладно, до завтра! — Староста помахала мне журналом и поспешила на выход.

Наш главный корпус универа, в котором проходила учёба, имел несколько входов и выходов. А именно — 4. Это были: главный вход, выход во двор, выход к линии других корпусов и боковой вход, через который удобно было ходить в столовку. Я решил выйти через двор, потому что был уверен, что Лёха покинул универ через главный вход. Помимо этого мне было так быстрее дойти до трамвая. А я, к слову, до сих пор не отказался от своего плана! Это было дело принципа и справедливости, и ебаная быдлячья сука должна была понести наказание. Но что-то сегодня опять пошло не так. Только я дошёл до трамвайной остановки, как кто-то мне позвонил.

— Бля, хоть бы это был не толстопуз… Хоть бы он не отправился в слежку за мной… — Взмолился я и облегчённо вздохнул, когда увидел, что это звонит мама. — Алло?

— Максим, у тебя уже закончилась учёба? — Спросила строго она.

— Да, но я…

— Тогда быстро езжай домой. Нужно серьёзно поговорить! — Также строго проговорила она.

Всё, пиздец, приплыли. Соседи рассказали ей, что я вчера посерунькал из окна на цветы, и сейчас мне отрежут жопу, блять!

— Да, мам, сейчас приеду… — Тяжело вздохнул я и положил трубку.

Уже второй день подряд что-то мешает мне восстановить справедливость. Ну ничего, я обязательно доведу это дело до конца, если, конечно же, останусь живым после сегодняшних опиздятин.

Непривычно было ехать в автобусе, когда на клапан не давило. Непривычным ещё было и то, что обычно я ехал домой навеселе, предвкушая, как буду играть в Империю Хаоса. А теперь родители, видимо, будут играть в мою жопу, соревнуясь, кто больше нанесёт по ней ударов.

«Блин, Максон, а ведь судьба делает всё возможное, чтобы не дать тебе засадить сестру Юли» — Проговорил у меня в голове внутренний голос.

«Пошёл нахуй!» — Отозвался мысленно я. — «Сестра Юли должна сидеть, и она будет сидеть»

Мне показалось, словно, я услышал тяжёлый и смиренный вздох. Наверное, показалось.

Пока я добрался до дома, то успел несколько раз вспотеть от страха и негодования. Что я скажу в своё оправдание, блять? «Ванная была занята, а подлива так и просилась наружу»? Ну, пиздец, ведь мне даже ответить будет нечего. Хоть бы в дурку не сдали. А то решат, что это мне от деда шиза по наследству досталась, и реально упекут…