— Во второй, верно, — серые губы недовольно сомкнулись, натянулся на щеке тонкий шрам. — Но это не помогло тебе создать качественное колдовство. А почему?

Я потупилась, чувствуя, как краска заливает щеки. Аякс создавал атмосферу доверия и поддержки, в которой магия рождалась легко. Он успокаивал, когда выходило плохо, подбадривал, когда не выходило совсем. С Юаном я ощущала себя ученицей, вызванной к доске. Страх ошибки сковывал движения, мешал сосредоточиться.

— Боишься, — констатировал Юан, словно читал мои мысли. — Страх — плохой союзник иллюзиониста. Он рассеивает концентрацию, подрывает уверенность. Твоя задача — контролировать эмоции, подчинять их своей воле. Забудь о том, кто перед тобой. Не думай — делай.

От его слов паника в душе расцвела ещё пышнее. Ответственность, порученная мне, усиливала беспокойство.

Закрыв глаза, я попыталась вызвать в памяти ощущения от прикосновения к камням. Вспомнила пляж у горной реки, где я любила бродить в детстве, собирая гладкие, обточенные водой, камешки. Представила, как холодная галька ложится в ладонь, как студёная вода обжигает пальцы. Сосредоточившись, повторила пасс.

Иллюзия не получилась совсем.

Оторопь перед суровым мятежником мешала концентрации. Дроу коснулся пальцем тонкой поволоки, которая должна была стать камнем, и она тут же лопнула, как мыльный пузырь.

— Еще раз, — сухо велел Юан, не проронив ни слова упрека. — И еще, пока не получится. Ты должна научиться создавать иллюзии в любых условиях, под любым давлением. Кого ты боишься больше всего?

— Мужа, — без раздумий отчеканила я.

Глаза воина расширились, губы разомкнулись, шрам проступил отчётливей.

— Больше, чем короля? Или кто там у вас… владыка?

— Не могу рассудить точно, учитель Юан, — смутилась я. — Владыке мне не приходилось врать. Иллюзия это, своего рода, обман. Отвечая на твой вопрос, скажу так: обмануть мужа мне кажется сложнее.

Тёмный эльф задумчиво потёр подбородок.

— Ты заблуждаешься в обоих суждениях. Родственнику солгать проще, возможен прогноз. Сложнее обмануть незнакомую тебе персону, обличённую властью. Второе твоё заблуждение состоит в том, что иллюзия — обман. Пока ты так думаешь, у тебя ничего не выйдет. Придётся поверить в силу собственного искусства, перевоплотиться. — Эльф замолчал. Слишком много слов исторг из себя в единицу времени. Выждав паузу, добавил: — Работай. Продолжай.

Последовала бесконечная череда попыток. Я представляла камни, ощущала их вес, холод, текстуру и форму, но невидимый барьер преследовал меня, не давая сосредоточиться. Иллюзии получались слабыми, дрожащими, эфемерными. Поверить в них было невозможно. Юан терпеливо указывал на недостатки, и я снова, и снова повторяла упражнение.

Прошло несколько часов. Мои пальцы онемели, в голове шумело, но я продолжала пытаться, пока не почувствовала, что силы на исходе. Последний раз, собрав остатки воли, я призвала образ камня. Получилось лучше. Иллюзия была плотной, непрозрачной, почти настоящей.

— Довольно, — тёмный эльф вскинул ладонь. — Закончим. Оставим тебе силы на вечерний праздник.

Я рухнула на ближайшую скамью, чувствуя, как дрожат колени. Переведя дух, поплелась домой готовиться к религиозному торжеству. Важному и почитаемому у дроу.

К ночи Полнолуния.

Я застала Эолиса сосредоточенным, возле медного зеркала с клинковой бритвой в руках. Волосы он собрал в пучок и, хмурясь, убирал с висков отросший ёжик.

— Зачем ты это делаешь? — скрестив руки на груди я прислонилась к стене, наблюдая за лёгкими, отточенными движениями.

— Не нравится? — прозвучал вопрос, а в зеркале я увидела два лукавых фиалковых глаза.

Подойдя ближе, я обняла его сзади, прильнув щекой к его спине.

— Мне нравилось пропускать пальцы через короткий шёлк твоих волос. Они такие мягкие.

О, высшие силы, как же приятно он пах! Что за наваждение?

— Чем знатнее эльф, тем меньше шевелюра, — пояснил дроу. — По моему виду можно сразу понять, что я из благородного Дома. Вдовец влиятельной женщины.

Точно. Канцлер Вольмонда брилась почти наголо за исключением длинного хвоста на макушке. Выходит, это не прихоть, это — обязанность.

— Думала, ты не подвержен веяниям моды.

Эолис отложил бритву и повернулся ко мне, заключая в объятия. Его пальцы скользнули под мой подбородок, приподнимая лицо.

— Мода здесь ни при чём, любопытная Гвилисс. Эльфы привыкли видеть атрибуты власти, а этот простой нюанс, эта незначительная мелочь повышает авторитет в глазах других. Вот здесь, глубоко в подсознании, — дроу постучал пальцем по вискам, — вольмондцы привыкли. Моё происхождение вызывает доверие, подразумевая, что благородный дроу точно знает, что делает.

Он коснулся моих губ и, дразня, провел языком. Хотелось большего, но Эолис отстранился. Он снова взял бритву, и тонкие серебристые волоски упали на пол.