Двери Кошкина Дома гостеприимно распахнулись, и оголодавший сильный пол ринулся внутрь – прямиком к барной стойке, где проснувшаяся Лава-Лава и лучезарная Гугуай наливали за тройную цену. Чтобы поверить в свои силы, мужчинам надо нахлестаться.

– Джентльмены, помянем чёрного Смита с ребятами.

– Восток сегодня тоже пьёт первую в их честь. Стоя и не чокаясь.

– Но, Бен, их первая – это вот столько, – пальцами показал Райт. – Причём натощак. Только Смит – вечная память, – мог с ними равняться. Больше таких парней в мире нет.

Рома одевалась, переодевалась, злилась, накрашивалась, размывалась, притиралась там и сям. Наконец, отчаявшись, вышла с замиранием сердца, с бьющейся в голове мыслью: «Я выгляжу ужасно!»

Он ждал её с цветами.

На Иньяне, среди вечного дня, растут цветы – диковинные, будто из воска вылепленные, похожие на кремовые украшения тортов, а пыльца на них крупная, как бисер. Круглые коричневые организмы величиной с десятицентовик, трепеща мембранами, летают над ними. Запах – умопомрачительный. Гер принёс цветы в запечатанном пакете, чтобы распаковать букет в люксе. Чтобы запах достался ей одной… иначе все в зале повернутся.

– Ой. Как здорово. Спаси-и-ибо…

– Радость, ты великолепно выглядишь. Как живая сказка.

Она тискала хрусткий пакет и млела, пока Гер тихо заказывал еду в номер.

Джи, наряженная византийской одалиской (что поделать – внешность, типаж), чирикала с бретонцем (никуда не денешься – тянет к блондинам) и поглядывала краем глаза на Рому, тающую в молчаливом восторге. Ишь, какого подцепила, стриженая!.. Удержаться было невозможно, хотя от страха колотилось сердце и сохло во рту. Встав так, чтобы никто не догадался о её проделке, Джи тайком достала телефон и незаметно щёлкнула шведа раз несколько.

Уму непостижимо, к каким ухищрениям прибегают люди, чтобы насытить свою нездоровую страсть, от которой они клятвенно зарекались.

* * *

– Товарищи, камрады! – начал вступительную речь майор Филин. – Мы собрались сегодня тихо погудеть по случаю нашего праздника. Те, кто идёт в рейд, будут пить лимонад без всяких разговоров. Все помнят, что пьяный пилот – покойник. Ссылки на то, как Деев и Макартур четверть века назад летали с Луны на Венеру… да, к девкам… эти ссылки к рассмотрению не принимаются. Тогда было затишье. Спонсор праздника – фирма «Хонг Дьеу». Расползаясь по берлогам, каждый должен принять кам дай для очистки мозга. За трезвяк отвечает товарищ Шон. Сначала выпьем в честь бойцов, павших позавчера…

Выговорившись, наверно, на неделю вперёд, немногословный майор наглухо умолк до конца попойки.

Съев традиционную шоколадку, Влад заметил для просветлённого Пухова:

– Бога благодари, что сириане – призраки и чудища, не знают нашего календаря. А то бы налетали аккурат по праздникам, как по графику.

– Мы спутаем их карты, – убеждённо заявил Дэнсиро. – Синто, буддизм, православие, римская вера, индуисты… Будучи однородными, они не в состоянии учесть наше разнообразие.

– Э-э, Дэнсиро-кун, технический стандарт ещё не означает! – Пухов, любитель препираться, тотчас затеял спор. – Если ксенологи не врут, у них в ходу одних десантников – дюжина типовых моделей, причём иные типы юзаются лет по полтораста!

– Крэппкая вотка-а-а… – дохнул Тойво, выпучив глаза. – Запористо! Эт-то не ят, эт-то корасто хуше… Мошет пыть, ваше сакэ?

– Нордическим людям сакэ – только мягкая разминка.

– Когда-нибудь выяснят или нет – есть у них нации, расы? или они – биокомпьютеры? – Разогретый спиртным, Пухов пылал жаждой познания и хотел дискуссий. Его жертвой стал египтянин Бутрос из Восток-Воли-3, затесавшийся на праздник Красной Армии. – Коды-то и у нас одинаковые, а языки?

– Это никто не ведает, – широко улыбнулся копт, тщательно подобрав русские слова. – Они берегут тайность.

– Вот, кстати, – обратился Влад к Хонке, созерцавшему шумное собрание. – Один друг с планеты сбросил запись – разговоры «топоров», звуковая развёртка.

– Неужели перевод? – скептически взглянул Вальтер. – Или ещё одно прочтение?

Озвучение сирианской связи новинкой не являлось; бытовали десятки версий транскрипции, но преобразовать неровности гравиполя в нечто связное не удавалось. Выяснили одно: у сириан есть понятие личности, по крайней мере – личности вожака, старшего в стае. И ещё – в части случаев призраки без всякой ощутимой связи прекрасно координируют свои действия.

– Какой там перевод… Послушай. Обрати внимание на повторяемую фразу.

Вальтер приложил телефон к уху. Голос, звучавший там, был синтезирован компьютером – совершенно без выражения, ни мужской, ни женский, словно говорил робот низкого класса:

– Наи. Ман га бат. Та йо. Ман га бат. Кеха мэ. Хева ю сета. Та йо. Ман га бат. Эна би. Ха ю. Уэй ти ю харэ. Та йо. Ман га бат.

– Галиматья, – честно сказал Вальтер. – Это прислал франкон или…

– Или.

– А у неё есть на сей счёт какие-то соображения?