Шрифт:
– Забирай. Больше так не делай. До свидания.
– А… – Джи загрустила.
«Гонит. Значит, не нравлюсь. А я так старалась – сняла, принесла! Ну что за сволочь! Хоть бы слово хорошее…»
– Хочешь остаться?
– Да! Мяу! – Она едва не запрыгала.
– Закончи с нефритовой залой. Потом приходи. Будем смотреть новую коллекцию. – Локс открыл принесённую коробку. – Поможешь раскладывать в боксы. Готова?
Джи не помнила, как вылетела из двери и неслась по коридору. Потом ноги подкосились. Чтобы не упасть, опёрлась о стену. Согнулась с утробным звуком в горле, сплюнула тягучую слюну. Фу, фу! Бррр, вспоминать не хочется! А оно всё копошилось, ёрзало, будто в глазах застряло, даже когда зажмуришься…
…без глаз, без ничего, полупрозрачное и скользкое, похожее на ветвящиеся провода с набухшими желваками…
Где он это взял?! как это можно в дом вносить?
Вот вся любовь! Зря, что ли, старшие овцы говорят: «Локс умеет привадить, умеет отвадить».
* * *
В пустой тьме неровно колыхалось гравитационное поле.
– Глава, глава, домина зовёт.
– Скажи дому. Скажи большим главам. Не мне.
– Тебе, тебе, глава. Ты глава передний, злой глава. Тебе надо.
– Я лажу потроха, я думаю мысли, я вынашиваю умыслы. Им, домина!
– Слышь меня, глава передний. Издали ветер, глас. Видь место!
Вошло зрение и разлилось. Явился шар, словно глиняный. Кругом вертятся крупицы, лучат, пышут светом, откидывают тельца-точки. Те вьются, снуют прихотливо, ткут ловчую сеть в свете пламенных крупиц, ширятся, разводят пути-нити. Точки – крохи, в них большой огонь, уничтожающий.
– Здесь.
– Знаю. Богоугодный здесь пал.
– Нет. Точно нет.
– Как?!
– Мой наружный сведал, подтвердил.
– А говорил – ушёл!
– Домина того места не смекнула весть. Поруха вести. Твоего дома наружный сведал снова. Истинно, Богоугодный в нашем месте. Мы снеслись, сопоставили. Тут он.
– Что теперь? – помедлив, спросил передний глава.
– Бойся. Оберегайся.
– Не буду.
– Бойся. Моим выходящим велено бояться.
– Не буду.
– Он уничтожит.
– Твои выходящие не чета мне. Я другой. За весть дом воздаст! А сахи замкнутого обладателя достанутся моему дому. Я возьму их.
* * *
Еврозона, Эльзас. 3051 год
– Знаешь, сколько яйцеклеток в яичниках нормальной женщины?
– Отстань. Где ты видал этих нормальных женщин?
– Пятьсот яйцеклеток. Одна баба может родить целый батальон.
– Малый, ты охренел в каземате. Останься наверху и переспи с кем-нибудь, тебе сразу полегчает. Или представь: подружка залетела. Места себе не найдёшь, опять в землю зароешься…
– Не-е-е, мне мутанты не нужны! Я хочу пацана с гарантией.
– У тебя столько бабок не будет – ни завтра, никогда. Элитное яйцо стоит…
– Интересно, станок уже размотал нитку? – Младший биотехник откусил от блинчика, начинённого серым фаршем. – Бяааа, перца не пожалели! Что за дерьмо они внутрь кладут?..
Лифт гремел и раскачивался, унося вниз пару приятелей, нагруженных жратвой. Они сидели на упаковках газированной воды, кругом громоздились мешки с лапшой, сухим супом, вяленой рыбой, сыром, инжиром, финиками и прочими продуктами длительного хранения.
–Молекула – два метра! Дэ-эн-ка… Слышь, её в микроскоп видно.
– Чего ты ёрзаешь? Она что – твоя собственная? Можно подумать, её из тебя на катушку мотают…
– Интересно! Меня забирает, как эти яйца делают. Сплю и вижу. Сперва отмочат…
– Замочат.
– Проехали. Потом процедят, в ямочки разложат…
– И тут подходишь ты. А они в ямочках дрожат. Вот почему тебя колбасит – твой генофонд зря пропадает… Хочешь всех обсеменить, чтоб кругом твои клоны бродили. Подумай – а ты нужен? Тебя надо замочить и процедить, потом заморозить. Всех будут сто лет твоим бульоном поливать. Вечный кайф. Стоишь в бутылке, в холодильнике…
– Пошёл ты!..
Лифт миновал стометровую отметку, но до пункта назначения было ещё скрипеть и скрипеть.
Там, в глубине, лежала сеть тоннельных коммуникаций, проложенных каким-то древним правительством – или самим Иблисом.
Говорят, раньше у Женевского озера сеть смыкалась с подземным чертогом «Властелин колец», где гяуры гоняли по кругу звёздный огонь – гоняли, пока он не разлетался на искры. Так искали невидимую силу тьмы, которую потом запрягли в космолёты.