– Что?

– А эти куда твои делись? Зверьё твоё?

– Перед сном поужинать решили.

– А этот что? Почему не глядит?

– Усыпила я его, чтобы не мешал.

– А говорили – глаз у него, - пожаловался Юрий с сенной подстилки, и Матвей вместе с Мирной расхохотались: ну, как маленький совсем! Игрушку ему не показали!

Далее на сидевшего внизу бедолагу внимания не обращали. И так было ясно, что устал в избе торчать, а тут – хоть какое-никакое, а место другое. Так что, уже привычные к обихаживанию паралитика, ведьма и дозорный умело сделали всё, что нужно, а под конец Мирна попросила Матвея надеть Айасу его штаны. Матвей удивился не на шутку, пока ведьма не объяснила:

– Ещё несколько часов – и он начнёт двигаться. Но сбегать не будет.

– Точно ли? – усомнился дозорный.

– Точно, - заверила его Мирна. – А как зачнёт двигаться, уж что – что, а задницу он себе и сам…

Здоровый мужской хохот заглушил последние слова сочной ведьминской усмешки.

Нелюдя одели, обули. Затем ведьма помогла Матвею поднять Юрия, и тот повёл его в избу, ворча себе под нос: «Нагулялся, да? Совсем без ног останешься…» Юрий ему что-то возражал тонким от слабости голосом – кажется, даже шутить пытался.

Шаман остался сидеть так, как его посадили. Без верёвки, ранее связывавшей его. Ноги свисали с полки, спиной прислонился к стене.

Мирна затеплила везде, где могла, лучины. Освещение было необходимо.

Глиной, взятой с бережка ручья, ведьма деловито вывела вокруг нелюдя пару кругов. Затем разложила между кругами набранные там же, на берегу, травы и несколько прутьев тальника. За большим кругом насыпала отрезанные волосы шамана, разложила так, чтобы они, обязательно касаясь друг друга, представляли собой неразрывный круг. Остатки глины пошли на старинные ведьминские знаки, вписанные за малым кругом, ближе к нелюдю.

Дверь не скрипнула, потому что оставалась незакрытой. Но приближение человека Мирна почувствовала заранее, так что не испугалась, когда в сенник вошёл Глеб. Зато – удивилась, когда обнаружила, что вошёл он не с пустыми руками. Да и при входе потеснился, пропуская вперёд Злюку.

– Ты дала ему дурацкое задание, - хмуро сказал школяр и протянул охапку трав. – Как бы он понёс твои травки? Драть-то – ладно, это он умеет, а принести?

– Он согласился сделать, я и не спрашивала, как он собирается это делать, - пожала плечами Мирна, перебирая травы и въедливо рассматривая, все ли на месте и хороши ли для той волшбы, что она собирается устроить.

Вернувшись к косяку, Глеб прислонился к нему, мрачно глядя на шамана.

Мирна ждала. Кажется, школяра что-то интересовало, но он не знал, как спросить.

– Почему лес силён, но нужны артефакты магов? – наконец выдавил он из себя, наблюдая, как она раскладывала принесённые травы и начинала их делить на листья и стебли, а порой и на корни.

– Начало октября, - вновь пожала плечами ведьма, с облегчением принимая простой для неё вопрос. – Лес засыпает, и отдавать силы ему сложно, да и неохота. Без сил ему будет трудно пережить зимнюю спячку.

Больше Глеб ни о чём не спрашивал. Раз лишь разгорелись его глаза чуть ли не исследовательским интересом, когда ведьма зашептала заклинания вроде как на знакомом языке, да только известные слова в том языке угадывались плохо. Старинные эти слова, да перевранные. От ведьмы к ведьме передавались и не абы как, а записью. Но увы, не все ведьмы грамоту хорошо знали, вот и исказили слова в шепотках по-своему. Другое дело – сила, прятавшаяся за этими, даже искажёнными словами, всё равно знала, что обращаются к ней. И помогала. Как и сейчас.

Больше ведьма не обращала внимания на школяра. Как и тот замолк, заинтригованный первыми проявлениями исцеляющего колдовства: с первыми шепотками-заклинаниями вокруг тела шамана начала медленно, вбирая его тело в себя, вырастать прозрачная стена. Будь в сеннике Матвей – не разглядел бы. Надо быть магом или ведьмой, чтобы видеть и эти зеленовато-голубоватые стены, и бегучие в них призрачные слова, и причудливые знаки леса, больше похожие на странные буквицы в форме изысканных листьев, или травинок, или жутковато спутанных, мелких корней, качавшихся, словно живые чудища.

Видимая ведьме и юному магу стена подросла по пояс шаману. Дальше, сколько ни шептала ведьма, стена расти отказывалась. Да и трава закончилась, которой Мирна осыпала пространство между двумя кругами.

Вскоре ведьминская стена вокруг шамана замельтешила так, словно тонкий лёд начал неровно таять под струёй крутого кипятка. И исчезла.

Школяр внимательно и нетерпеливо смотрел на нелюдя. Поняв, что нового явления призрачной стены не дождётся, поинтересовался:

– И за какое время ты собираешься его излечить?