На веслах, конечно, Савва, у него хорошо получается, как и все, за что он берется. Сидя на носу, я безучастно разглядываю прозрачную толщу и крошечный кленовый листок, попавший под весло и закружившийся в вихре потревоженной воды. Он напоминает мне меня и весь последний водоворот событий, прошедших за чудовищно короткое время.

Этот странный человек внезапно перестает быть неразговорчивым и хмурым, наоборот, рассказывает мне, кто бы мог подумать, невыдуманные истории о начале второй мировой войны, почерпнутые явно не в коротких статьях в интернете, а из исторических книг. Слишком много дат, имен, и различных фактов, чтобы быть просто выдумкой или поверхностным сжатым пересказом в кратком содержании. Никогда бы не подумала, что он вообще читает. Я с неподдельным интересом слушаю рассказ про Дюнкерк, решив про себя почитать что-нибудь еще на эту тему, настолько меня увлекло его повествование.

Вскоре мы плавно переходим к другим войнам, и я уже внимательно слушаю новую порцию рассказов, от завоеваний Александра Македонского до войны Алой и Белой Розы. Поразительно.

– Даже не подозревала, что ты ходячая энциклопедия, - бормочу, даже не пытаясь скрыть удивление.

– Моя мама была историком, - кратко поясняет он.
– Дома всегда скапливалось много книг. Как думаешь, что нам дарили на день рождения?

– Книги?
– улыбаюсь я.

Губы Саввы тоже изгибаются в улыбке.

– Обязательно двухтомные. Первый том мне, второй Егору. Чтобы мы потом менялись.

– Это забавно. Мне вообще ничего не дарили, - признаюсь я.
– Чаще всего мама даже забывала когда у меня день рождения.

– Ты, судя по всему, тоже.

Хмурю лоб, вспоминая о том, как я соврала ему о своем дне рождения, чуть не потеряв сознание от вопроса о совершеннолетии.

– Я тогда очень испугалась. Ты злишься?

– Нет. Я же все равно тебя трахнул.

Мое настроение стремительно падает вниз. Улыбка бесследно исчезает. Вот обязательно быть таким придурком?

– Ты злишься?
– он насмешливо смотрит мне в глаза, отзеркаливая мой вопрос.

– Нет, - шиплю недовольно, пытаясь сдержать гнев.
– Я совершенно не злюсь, что ты поставил себе галочку напротив пунктика "трахнуть Мишель Боброву". Еще и забавляешься над этим.

Его брови взлетают, и он внезапно хохочет. Мое сердце неожиданно пронзает болезненный укол от вида маленькой ямочки у него на щеке. Я даже не знала, что он может так искренне смеяться.

– Ты меня тогда очень заинтересовала. А когда я увидел твои простые хлопковые трусы, голубого, похожего на утреннее небо, цвета, то решил, что ты будешь моей.

В замешательстве смотрю на него, а потом, расшифровав его дурацкое признание, закипаю, сощурив глаза.

– Ты заглядывал мне под юбку, когда я упала в обморок на твоей кровати?!

– Да, - просто отвечает он и продолжает грести, ритмично вскидывая весла и опуская их в воду.

– Ну, знаешь... Извращенец!

Разозлившись, я наклоняюсь с лодки и, зачерпнув холодной воды, брызгаю на него.

– Ай!
– смеется этот придурок, уворачиваясь. Но вода все равно попадает ему на лицо и одежду.
– Мы перевернемся!

Лодку, и впрямь, шатает, и я немедленно возвращаюсь на место, вцепившись в деревянные борта.

– Хочешь, расскажу еще один секрет?

Скрещенные руки на моей груди дают понять, что мне не интересен разговор, но Савва лишь прячет улыбку, прикусывая губу и терпеливо ожидая ответа.

– Какой?
– любопытство пересиливает гнев, и я не выдерживаю.

– Гектору тоже понравились твои трусы.

Когда до меня доходит смысл его слов, я чувствую, как ярость и возмущение поднимаются из глубин души. Сорвавшись с места, кидаюсь на парня, чтобы ударить, и он еле успевает увернуться, отмахиваясь локтями, чтобы не потерять весла.

– Как ты мог?! Придурок! Ты же знаешь как я боюсь змей! Эта скользкая гадость елозила у меня под юбкой?! Ах, ты сволочь шизанутая!

Я лупила и лупила хохочущего парня по плечам и голове, груди. Везде, куда могла попасть и дотянуться. Он слабо уворачивался, продолжая смеяться надо мной.

– Абсолютно не смешно! Я чуть от страха не померла, когда его увидела! Господи! Лучше бы этот секрет так и остался с тобой до самой смерти! Зачем ты мне это рассказал?! Придурок!!!

Лодка опасно закачалась от нашей стычки, разносящийся над водой беспечный смех неимоверно раздражал.

В один момент я чуть не вывалилась за борт, но Савва ловко подхватил меня на руки.

– Да тише ты. Свалишься в воду. Я не буду тебя доставать, там слишком холодно.
– Говнюк широко улыбается.

Замерев на секунду и уставившись на его довольное лицо, я невольно задаюсь вопросом: какой это Савва? Какой из них всех? Таким я вижу его впервые. Как он может так легко делать вид, что ничего не произошло?

Хотя, ведь для него жизнь действительно течет в привычном русле, безо всяких изменений. Ничего необычного. А для меня тянется жирная черная полоса, края которой не видно даже на горизонте.