Во время второго раунда я чувствую окончательную власть над Саввой, сидя на нем сверху и сжимая его кулаки над головой. Конечно, я понимаю, что он просто позволяет мне доминировать, и в любой момент, когда он захочет, все изменится так же легко. Я не против, но в эту секунду упиваюсь своей силой, глядя на него сверху. На полуприкрытые от удовольствия глаза, на чувственные губы, которые он облизывает, жадно рассматривая меня. Грубо схватив его одной рукой за шелковистые пряди волос и сжимая их в кулаке, я стону, чувствуя приближение.

– Савва... Аххх... Как же хорошо...
– шепчу, и наши взгляды не отрываются друг от друга ни на миг.

Отбросив всю ситуацию, что произошла накануне, я позволяю себе получить порцию наслаждения и не думать ни о чем. Не сейчас.

Он тоже стонет и хрипло дышит, наши тела покрыты капельками пота, и в этот миг его слова о том, чтобы скрыться от всего мира в комнате, мне больше не кажутся ужасными. Мне до безумия хорошо...

Оргазм настигает так быстро и мощно, что я захлебываюсь в крике, увеличивая темп и скача на нем, как безумная.

Савва как зачарованный смотрит на меня, с такой преданностью и восхищением, что я не выдерживаю и, глядя в зеленые глаза, говорю ему:

– Я люблю тебя... Думаю, что я на самом деле люблю тебя...
– Мои щеки пылают от смущения, но я не отвожу взгляд, смело глядя на парня и продолжая двигаться.

Зрачки напротив мгновенно расширяются, поглощая радужку, и, прорычав, парень дергается, вырывается наружу и кончает на мой живот, откинув голову назад и утонув в океане блаженства.

– Ты моя, - раздается сбивчивый шепот. Он вытягивает свои запястья и сильно сжимает мои, наверняка оставляя синяки.
– Ты только моя...

– Только твоя...
– согласно повторяю я, глядя на своего монстра сверху и ощущая, как легкое волнение пробегает волной по всему телу.

Мой план сдвинулся вперед на целый шаг.

**

Пять дней я провалялась с высокой температурой. Не думаю, что успела подхватить какую-то серьезную заразу, я крайне редко болею. Но совсем не удивлюсь, если мой иммунитет рухнул от обыкновенного стресса и позволил первой попавшейся болячке вцепиться в организм. А стресса в последнее время хоть отбавляй...

Первые двое суток прошли для меня словно в тумане. Я практически не различала время за окном, лежала в бреду, чувствуя постоянное головокружение. Ко всему прочему пришли критические дни, и я, хоть и выдохнула с огромным облегчением, промучилась от адской боли.

Савва не отходил от меня ни на шаг, заставлял пить лекарства и теплую воду, обтирал водой, сбивая высокую температуру. И, наоборот, согревал своим телом, когда меня колотил озноб.

Мой монстр принес гору прокладок и тампонов, налил теплой воды в грелку и приложил к моему животу, чтобы боль отступила.

Есть совсем не хотелось, но встревоженный парень кормил меня куриным бульоном, приподняв мою голову и уговаривая проглотить ложку за ложкой.

В минуты его заботы мое сердце болезненно ныло, но я приказывала себе не размякать и не очаровываться им еще больше. Хотя и так знала, что скоро мне будет очень плохо.

Иногда меня навещал Егор. Читал мне комиксы Марвел, пока я лежала с безучастным лицом, уставившись в потолок. Его чтение меня успокаивало, хотя признаться, половину сплошных диалогов я даже не понимала. Но под монотонный голос Додика мои глаза закрывались, и я засыпала целебным сном.

Потом меня навестила и Ляля. Кудахтая надо мной и вливая очередную дозу лекарства, она рассказывала мне все сплетни из института, пока я слабо улыбалась, слушая ее голос. Эта девчонка стала мне действительно близка, и, остановив ее бесконечный поток информации, я взяла ее за руку и прямо об этом сказала.

Смутившись, она в порыве наклонилась ко мне и крепко обняла. Ее глаза подозрительно увлажнились.

– Мишка, ты нас всех напугала. Хорош уже валяться.
– Моя растрогавшаяся подруга начала суетиться, потому что я знаю, что в душе она скромный и хороший человек. И признавшись в счастье от нашей дружбы, я понимаю, что запускаю ее внутреннюю слезомойку. Быстро смахнув слезы из уголков глаз, она не выдержала и пробурчала: - Блин, что за пасмурное настроение? Мы должны угарать и обсуждать парней, размер их писюнов и кошельков, в конце концов. А мы с тобой как две депрессивные старушки, решившие попрощаться друг с дружкой перед смертью. Хорош болеть, я начинаю нервничать.

– Больше не буду, - пообещала я и улыбнулась.
– Скоро встану на ноги. Сегодня уже лучше себя чувствую.

Я была рада, что она проведала меня и нам удалось поговорить. О многом. А еще она, хитро сощурившись, сообщила, что Егор, кажется, встречается с Алисой. По крайней мере, она часто видела их вместе на территории института.

От всей души я радовалась за близнеца. Он заслуживал счастья, и, надеюсь с Алисой у них все будет прекрасно.

Через несколько дней я выздоровела окончательно, но в институт больше не тороплюсь. Вместо этого, я достала мольберт и, установив на него холст на рамке, принялась рисовать. Рисую все подряд: змей в терарриуме, улицу за окном, очередную охапку цветов, подаренную Саввой и красиво уложенную в стеклянную вазу. Холсты сменяются один за другим, а мое вдохновение все не иссякает. Некоторые картины полностью рождаются в моей голове, я много фантазирую, смешивая с тем, что удается изобразить по памяти. В такие моменты мне не нужно смотреть в окно или террариум.