– Аэропорты? Вокзалы?
– гробовым голосом спрашиваю, чувствуя, как ходят желваки на скулах. Челюсть болит от того, как сильно я ее сжимаю.

– Пусто. Билеты она не покупала. Спряталась в городе. Ну или...
– парень нерешительно мнется.

– Что?

– Ну или она уехала куда-то по новым документам.

Сердце падает в район желудка и лежит там тяжелым камнем, пока я отчаянно пытаюсь что-то придумать. Новые документы означают полную катастрофу.

– Глушняк, Савв. Прости. Вторую часть можешь не переводить.

– Я тебе добавлю еще, сколько скажешь, только найди ее, - надтреснутым голосом прошу его.

Тот с сожалением вздыхает, и я жмурю глаза. Мне хочется хоть какой-то надежды. Какого черта он так виновато вздыхает?!

– Я попробую сделать что-то еще. Но на твоем месте особо бы не рассчитывал. Если она, и прямь, сделала новые документы, то - это труба.

– Найди, - как заведенный повторяю я.
– Я заплачу тебе любые деньги.

– Ок. Понял.

Наш разговор заканчивается, и я, преодолевая усталость, поднимаюсь на ноги. Белое платье на вешалке опять привлекает мой взгляд. Приблизившись, я срываю его вместе с фатой и, скомкав, швыряю на пол. Топчу ногами, чувствуя, как меня накрывает ярость.

Вдоль стены стоит несколько террариумов, в которых лениво копошатся змеи.

Зачем я притащил их в спальню? Ведь я прекрасно знал, что Миша их боится. Зачем я принес их сюда, поставив практически ей перед носом?

Неудивительно, что она в итоге сбежала от меня. Я самый настоящий садист. Знал ли я об этом?

Да.

"Она похожа на одну из твоих змеек. Коварная, холодная и хитрая. Ты ее не найдешь. Она ускользнула навсегда", - шепчет голос.

Схватившись за виски, я раскачиваюсь на месте. Голову пронзает адская боль.

Террариумы вызывают тошноту, как и все, что я вижу в этой квартире. Здесь все напоминает о ней. И о том, что я делал с ней, ломая ее раз за разом.

Взвыв от боли, я смахиваю несколько террариумов на пол. Раздается грохот, пара змей дергается и, раненые стеклом, извиваются на полу, размазывая кровь. Заползают в белое платье и там притихают.

Меня всего трясет, и я вижу как на пол падают капли. По щекам ползет что-то мокрое и горячее и, махнув ладонью, я с удивлением смотрю на влагу на пальцах. Это слезы.

Раненная змея смотрит на меня немигающим взглядом, и я кулем оседаю перед ней на колени. Аккуратно пытаюсь вытащить ее из платья, но она извивается и шипит. Я оставляю ее в покое, понимая, что делаю только хуже.

Как всегда.

Я все порчу. Разрушаю все вокруг себя.

Силы разом вдруг покидают меня, и я беззвучно плачу, уткнувшись лицом в белую ткань. А когда ком в груди достигает огромных колючих размеров, я не выдерживаю и начинаю рыдать. Громко, отчаянно и безнадежно.

Мне по-настоящему плохо.

Побелевшие пальцы вот-вот разорвут платье, так сильно я в него вцепился.

– Эй, ты что! Савва!
– В таком состоянии меня находит Егор, но я все равно не могу успокоится. Ощущение, как будто все, что я копил в себе долгие годы, неожиданно вырвалось наружу целым цунами слез.
– Братишка, ну что ты...

Егор поднимает мою голову с платья и, внимательно посмотрев вокруг, крепко обнимает. Он все понял. По свадебному вороху одежды, и по моему костюму. По отсутствию Миши. Он всегда был сообразительным малым.

– Не плачь, братишка. Прорвемся... Все наладится. У тебя есть я. Додики... Додики...
– бормочет он, раскачиваясь со мной в руках.

От его слов я реву еще громче. Мне больно как никогда в жизни. Даже боль от смерти родителей притупела, не чувствуется так ярко. А сейчас я просто рассыпался на осколки. Что-то надломилось во мне, и я никак не могу собрать себя воедино.

Егор качает меня в объятиях, убаюкивая и шепча какую-то бессмыслицу. А я цепляюсь за него, как утопающий за последнюю соломинку и позорно рыдаю. Мне бы успокоить его, потому что его разум снова свернул не туда, и Егор сейчас снова оказывается мысленно в проклятой машине, зажатый между сиденьями и плачущий от боли и страха. Мой плач сейчас - это его плач, хоть он и молчит, лишь сипло дышит.

Нужно взять себя в руки. Нужно вытащить его оттуда...

– Додики... Додики...

Всхлипнув последний раз, крепко хватаю его за плечи и хорошенько трясу.

– Все хорошо. Это я. Извини, что напугал. Все в порядке, слышишь? Ты меня слышишь?

Его взгляд фокусируется на мне, он обводит комнату глазами, возвращаясь в реальность. И тут же вздрагивает.

– Господи, тут змеи под ногами! Пойдем отсюда!
– Как всегда он быстро переключается, и я ему даже завидую. Он так легко умеет снова быть живым и нормальным. Мне сейчас жизненно необходима эта суперспособность.