За ее плечом висит продолговатая туба, в каких художники обычно носят рисунки. На ней футболка с дурацким принтом из танцующих жирафов, короткая плиссированная юбка, открывающая стройные, слегка покрытые загаром ноги. Все те же кеды, шнурки на одной ноге болтаются, развязанные, но Миша не замечает, прет тараном вперед.

Хочется подойти к ней, присесть прямо у ее ног под предлогом завязывания шнурка, и просто молча уткнуться в ее колени. Как самый преданный пес, умоляющий, чтобы его не выбрасывали на помойку.

Но, конечно же, я сижу на месте застывшим изваянием и не двигаюсь. Только когда она открывает стеклянную дверь в нескольких метрах от меня, меня накрывает легкой паникой, и я резко отворачиваюсь, натянув капюшон на голову. Проклиная свою извечно черную одежду, которая сейчас кажется слишком привлекающей внимание.

Однако, я зря волнуюсь. Ей нет никакого дела до людей, одетых в черное. Не замечая ничего вокруг, она подходит к стойке самообслуживания и делает заказ. Со своего места я вижу краем глаза, что она берет лишь стаканчик мороженого и бутылку воды. С тем же веселым и беззаботным видом, от которого мучительно ноет в груди, она выходит из кафе и легкой пружинистой походкой топает в сторону метро, поедая мороженое. Юбка и волосы развеваются при ходьбе, и мне кажется у нее сейчас настроение, как будто весь мир принадлежит ей. Что ж, это так и выглядит.

Пока я медленно умирал от невозможности прикоснуться к ней или увидеть хотя бы издалека, она ни капельки не страдала. Наоборот, счастливо устраивала свою жизнь, в то время как я утопал в тоске и от неизвестности лез на стену, не в силах найти ее.

Не снимая капюшона, я двигаюсь за ней поодаль, стараясь не терять из поля зрения. Мне интересно куда она так спешит в выходной. В художку? Очень похоже, судя по тубе за спиной.

Подойти ли к ней сейчас? Или вечером возле ее подъезда? Она, наверное, обомлеет от ужаса или начнет кричать. Возможно, побежит прочь.

Так ничего и не придумав, я молча преследую ничего не подозревающую девушку по пятам и просто наблюдаю.

Мои предположения оказываются неверными. Она не идет ни в какую художественную школу или пленэр.

Выйдя из переполненого вагона метро, она поднимается наверх и уверенно направляется к центральному фонтану, вокруг которого расположились прилипшие друг к другу парочки.

От большой деревянной кадки с раскинувшейся сиренью отлипает парень с гладко причесанными волосами и слишком радостно встречает ее. В его руках небольшой пестрый букет с разноцветными цветочками, и я сию секунду чувствую, как начинает кипеть и шуметь кровь в ушах.

Руки чешутся схватить прилизанного ублюдка за шею и размозжить ему голову о мраморный ярус весело булькающего фонтана. Колотить и колотить много раз, пока он не перестанет ей так интимно улыбаться, как будто она ему самый близкий человек на свете. Пока в принципе не перестанет дышать.

Я делаю шаг вперед, практически не скрываясь, но через миг застываю на месте, словно парализованный. Мой желудок обрывается куда-то вниз, в бесконечную глубокую пропасть.

Потому что моя Миша принимает букет со счастливым выражением на лице и смущенно улыбается, когда парень наклоняется и целует ее в губы. Те самые губы, которые я целовал.

От ярости, ревности и боли в груди в моих глазах темнеет. Легкие сжимает железными тисками, становится трудно дышать. Мне кажется в этот момент я окончательно рассыпаюсь на части, и вся былая надежда, что теплилась во мне и упрямо крепла, умирает за доли секунды.

Голова пустеет, а тело, наоборот, переполняет лютая тьма, готовая вырваться на свободу в любую минуту и поглотить все вокруг. Мне стоит огромных трудов держать себя в руках и не вмешиваться раньше времени.

Как самый поехавший сталкер я слежу за ними, наблюдая издалека. Сначала они прогуливаются по парку, держась за руки, словно влюбленные. Потом идут в кинотеатр и покупают билеты. Попкорн и газировку.

Мне хочется чтобы этот придурок оказался с изъяном. Пусть он будет каким-нибудь тухлым пополамщиком или стремным неуверенным в себе задротом. Пусть Миша в этот момент стоит и думает, как бы от него избавиться.

Но нет. Она смеется над его шутками, не вырывает руки и вообще выглядит жутко довольной жизнью. Он не допускает ошибок, ведет себя с ней обходительно, и вообще, кажется тем самым идеалом для девушки.

Холодный мрак окутывает свинцовым покрывалом еще больше, я перестаю понимать, что чувствую. Просто смотрю на них тяжелым взглядом, сжав руки в кулаки в кармане толстовки.

Они покупают билеты на средний ряд, я сажусь на самое дальнее место на последнем ряду. Оттуда мне прекрасно их видно. Миша смотрит на экран, энергично жует попкорн, и иногда они что-то шепчут друг другу на ухо, делясь впечатлениями от фильма. Я даже не соображаю что на экране. Конечно, мой взгляд устремлен только на эту парочку. В голове тысяча идей, как я превращу недоумка рядом с ней в мясо и как заставлю Мишу вернуться ко мне. Плевать какими способами.

После кинотеатра они снова гуляют по солнечном городу и держатся за руки, даже проклятая погода им благоволит. Я сгораю в собственном аду, бродя за ними тенью и по-мазохистски наблюдая за чужим счастьем.